— Давай еще громче, пожалуйста, — саркастически отчитываю я, нервно играя прядью волос.
— Ты ведь знаешь, как все плохо, правда, Эл? Если твой отец когда-нибудь узнает… — она прыгает в кресле, не закончив мысль.
— Он не узнает. Карсон позаботится об этом.
Она смотрит на меня какое-то мгновение, прежде чем кивнуть.
— Вы хотя бы предохранялись?
Я закатываю глаза:
— Конечно, Тесса. Я не самоубийца, — и тут я делаю пометку в голове, что нужно записаться на прием для следующей инъекции противозачаточных средств.
— Хорошо, — она делает еще один глоток вина, глядя на меня поверх бокала с подозрительным блеском, как будто ждет, что я что-то скажу.
— Что? Почему ты так на меня смотришь? — спрашиваю я.
Она закатывает глаза и хихикает.
— Подробности, Эл. Жду пикантных подробностей! Как это было?! Я хочу знать все!
Возбуждение пузырится у меня в животе.
— Ну, для начала… удивительно. Умопомрачительно.
— А он знает, что раньше ты была только с одним парнем? Как его зовут? Робби? С ужасным сексуальным лицом и минутной славой? — поддразнивает она.
Мои уши розовеют.
— Я не думаю, что мой одноклассник заслуживает, чтобы о нем рассказывали, ни при каких обстоятельствах. Поверь, мне нравится верить, что этого вообще никогда не было. Кроме того, — я пожимаю плечами, беря горсть попкорна из миски перед нами и запихивая в рот. — У Карсона голова бы пошла кругом, если он узнает, что он первый мужчина, который доставил мне настоящее удовольствие.
— Я знала, что это только вопрос времени, когда один из вас наконец сделает шаг.
Я откидываюсь на спинку дивана, настороженно глядя на нее.
— Как так?
— Сексуальное напряжение между вами было настолько сильным, что я чувствовала, как задыхаюсь в нем, когда была с вами в одной комнате!
Мои глаза расширяются. Если Тесса заметила это, возможно ли, что кто-то еще заметил? Я нервно верчу в руках стакан, мысли в голове разбегаются.
— Он тебе нравится, правда, Эл? Правда-правда? — тихо произносит она.
От ее вопроса мое сердце упало куда-то вниз. Я знаю настоящую причину, по которой я попросила ее сегодня потусоваться со мной, и это было не потому, что я чувствовала себя виноватой за то, что не рассказала ей о Карсоне. Это было потому, что она единственный человек, который полностью понимает, как испытывать чувства к тому, с кем ты никогда не сможешь быть.
Я склоняю голову и со слезами киваю.
— Ах ты, бедняжка, — она прижимается ко мне и кладет мою голову себе на плечо. — Ты думаешь, он чувствует то же самое по отношению к тебе?
— Да? Нет? Может быть? Просто он так закрыт в себе, Тес, что я не знаю, как до него добраться. Каждый раз, когда я думаю, что мы достигли некоторого прогресса, он снова бьет меня по заднице. Он непреклонен в том, чтобы держать меня подальше.
Она успокаивающе проводит рукой по моему плечу.
— Ты можешь заполучить любого мужчину, какого захочешь, Эл. Мужчину, о котором тебе не придется беспокоиться, скрывая что-то от своей семьи. Почему ты продолжаешь так мучить себя?
Я смотрю на нее, как будто это самая очевидная вещь в мире.
— Потому что, когда я с ним, я чувствую себя значимой. Как будто у меня есть голос.
Тесса вопросительно смотрит на меня:
— У тебя всегда был голос, Эл, ты не боишься высказывать свое мнение, и я всегда восхищалась этим.
— Я знаю, это звучит нелепо, Тесса, — я испустила долгий, протяжный вздох. — Но ты же знаешь, как устроена эта жизнь, мнение женщины так же ценно, как грязь. Я могу говорить то, что думаю, пока не посинею, но кто по-настоящему послушает меня?
— А Карсон слушает?
— Да, с той самой секунды, как мы встретились. Он не удерживает меня, и он заставляет меня чувствовать так, словно я чего-то стою. Я не могу это потерять.
Мои слова тяжело повисают в воздухе между нами. Мы сидим в тишине, бессмысленно уставившись на выключенный экран телевизора, как будто он каким-то образом ответит на наши вопросы.
Я знала, что мои чувства к Карсону были глубоки, но, услышав свое признание вслух, я поняла, что они гораздо глубже. Я позволила ему увидеть свою самую уязвимую сторону, раньше я никогда никому не позволяла этого. Меня воспитывали сильной и уверенной в себе мафиозной принцессой, которой никогда не разрешали показывать слабость перед другими. И все же я здесь, открываю свое сердце и опускаю стены перед мужчиной, с которым мне запрещено быть.
Какая-то часть меня цепляется за этот однопроцентный шанс, что, может быть, если я правильно разыграю свои карты, я смогу сломать его барьеры. Я знаю, что надеяться глупо, но это все, что у меня есть на данный момент, и я не собираюсь отказываться от этого.
Тесса откидывается на спинку кожаного дивана, положив ноги на стеклянный столик.
— Мы беспомощны, да?
Я киваю в знак согласия:
— Мы станем монахинями и проживем наши дни, ругая непослушных детей.
Тесса вздергивает нос:
— Я не думаю, что смогу прожить без секса всю оставшуюся жизнь.
Внезапно в моей голове возникает нежелательный вопрос, и я не могу удержаться, чтобы не задать его.
— А вы с Джейсом…
Ее щеки становятся ярко-красными.
