Навеки не твоя полностью

– Это странновато. Мы теперь просто тут будем ждать, пока они не… э-э-э… пока у них не будет прогресса? – Оуэн скованно встает рядом.

Я двигаю огромный пакет муки, а за ним прятался золотистый яблочный пирог.

– Э-э, ну да, – говорю я через плечо, – ну я не позволю этому пирогу остыть. – Я прохожу мимо Оуэна на пути в гостиную и замечаю скепсис на его лице. – Энтони не возражает, чтобы мы съели пирог, пока у них прогресс, – обещаю я. – Поверь мне, я не впервые в такой ситуации.

Я плюхаюсь на диван и протягиваю Оуэну вилку, своей зачерпывая прямо из центра, ленясь даже его разрезать. Думаю, мой стон восторга от пирога убеждает Оуэна схватить вилку и сесть рядом.

– Капф вела ш пэфой? – спрашиваю я с набитым ртом.

– Что? – вопросительно смотрит Оуэн.

Я проглатываю.

– Как дела с пьесой? Можно мне почитать ее?

Он мотает головой с внезапным неистовством.

– Она далека от завершения. Я все еще погружен в черновики.

– Черновики? Я тебе дала столько материала.

Он вонзает вилку в пирог несколько менее эмоционально.

– У меня не хватало времени.

– Из-за «Ромео и Джульетты»?

– Да, плюс домашние дела. – Он оставляет вилку в середине пирога. – Знаешь, забирать брата, кормить его ужином, помогать с домашним заданием.

Какая-то серьезность в его глазах, в его напрягшихся плечах. Я опускаю вилку.

– Ты так много делаешь для брата, – говорю я после секундной паузы.

Оуэн пожимает плечами.

– Все не так уж плохо. А вот мама моя работает в ночные смены и на двух работах сразу.

Он замолкает, и я не хочу перебивать, если вдруг он собирается сказать что-то еще. Кроме того, я и не знаю, как ответить. Хотела бы знать (даже стыдно, что так), но я поделилась своими семейными проблемами с ним, а о его даже не спросила. Вместо этого я снова втыкаю вилку в пирог.

Он действительно продолжает:

– Папа нас бросил в год, когда родился мой брат. Мама очень много работает, чтобы обеспечить нам все, вроде театрального лагеря, куда я ездил в прошлом году, – это было недешево. Так что взамен мне совсем не сложно позаботиться о Сэме.

– Я даже не догадывалась, – говорю я, понимая, насколько неуместно это звучит.

Он быстро улыбается.

– Да, я не очень-то привык делиться. Мне обычно комфортнее строчить в блокнот, чем разговаривать с людьми.

– Со мной ты разговариваешь без проблем. – Я толкаю его в плечо своим плечом.

– Ты не обычная.

Он смотрит на меня пристально, и в воздухе что-то такое, чего я не ожидала. Что-то, что оставляет меня в замешательстве. Я опускаю глаза.

– Нет, – говорю я, пытаясь не выдать волнения, – я шумная, прямолинейная, помешанная на парнях…

– …вдумчивая, чувствительная, остроумная, – заканчивает Оуэн. Он не отводит взгляд, и я поднимаю глаза, чтобы встретиться с его. По правде говоря, я то же самое могу сказать о нем. Он достаточно молчаливый и терпеливый, чтобы я могла болтать, пока он слушает, и все же он продолжает меня удивлять и веселить. Я почти говорю ему это. Но вместо слов, в молчании после его слов, я придвигаюсь ближе к нему на диване и беру за руку, переплетая его пальцы со своими.

Оуэн не двигается. Я вижу, как он переводит взгляд сначала на наши руки, а потом на меня. В его глазах возможность. Я склоняюсь ближе, но он говорит:

– Тебе нравится Уилл.

Сперва я немного отстраняюсь. Я точно чувствовала, что Оуэн этого желает. Почему он вдруг упомянул Уилла? Я говорю ему то, что не собиралась признавать, но это правда:

– С Уиллом ничего не получится.

Он моргает.

– Что? Почему?

– Все закончилось. Поверь мне. У меня такое уже бывало. Я знаю, как это дальше развивается.

– Но он тебе все же нравится. – Его взгляд осторожный.

Я выпускаю его руку. То, что сблизило нас сейчас на этом диване, – то, как легко мне стало представить себя вместе с Оуэном когда-нибудь. Я могла бы забыть Уилла с его помощью или даже влюбиться в него по-настоящему, хотя я знаю, что он прав – прямо сейчас мне и правда все еще нравится Уилл.

– Ага, – говорю я с горечью, – будто это когда-то что-то меняло.

– Зачем ты это делаешь? – с удивлением я слышу в его голосе обвинительные нотки.

– Что?

– Дешевишь, – говорит он, теперь уже мягче. – Ты сдаешься. И то же самое ты делаешь с Джульеттой и всей этой постановкой. Я думаю, что в отношениях с Тайлером ты поступила так же. Если тебе нравится Уилл, не надо списывать это со счетов. Я знаю тебя, Меган. Не надо себя недооценивать.

Его речь меня шокирует. Она пропитана обвинением, и его слова повисают в воздухе, пока я пытаюсь найти ответ.

Он уже на кончике языка – я собираюсь сказать, что пусть мне и нравится Уилл, но я не могу сделать так, чтобы я нравилась ему; но вдруг распахивается дверь Энтони. Эрик выбегает в коридор, волосы его растрепаны. Он пугается, когда видит нас, и замирает на мгновение.

– Рад был вас видеть, ребят, – рассеянно бормочет он. – Мне пора.

Не успеваем мы отреагировать, как он распахивает входную дверь – и вот уже его и след простыл.

Энтони бредет в комнату с потерянным видом. Я вскакиваю и спешу к нему.