Кое-что мне нужно сегодня успеть сделать. Я не должна была приставать к парню, у которого есть девушка, когда у меня самой чувства к другому – и неважно, насколько тот парень вдумчивый, чувствительный и остроумный. Я тянусь к тумбочке за телефоном и пишу сообщение Оуэну.
«извини за сегодня. до энтони»
Он не отвечает, и я невольно вспоминаю, как быстро пришел ответ тогда, на предложение пойти к Энтони. Может, он просто укладывает братика спать, говорю я себе. Я пытаюсь перестать об этом думать, но проходит двадцать минут, а я все не могу заснуть, беспокоясь, что в один вечер потеряла двух друзей.
«надеюсь не испортила наши отношения», – печатаю я, не сдержавшись, и через секунду добавляю: «ты хороший друг». И отправляю.
На этот раз ответ приходит через пару минут.
«Ты тоже хороший друг. Не за что извиняться…»
Я чувствую, как выдохнула с облегчением. Как вдруг получаю второе сообщение:
«Тебя можно понять. Я же очень сексуальный монах».
Я смеюсь, и боль немного отпускает. Я отвечаю ему:
«самый секс. скорей бы тебя увидеть в рясе».
На заре я веду машину по грунтовой дороге к месту, где Маделайн в смс назначила встречу для высадки деревьев. По обеим сторонам густой лес, и мамин старый «фольксваген» буксует на рассыпанных камнях. Я заезжаю на вершину холма, и передо мной расстилается горизонт, подсвеченный розовым светом рассветного солнца.
Он прекрасен. И я его ненавижу.
Я отнимаю одну руку от руля, чтобы потереть заспанные глаза. Только ради Маделайн я готова подняться в пять утра в субботу и отправиться на природу. Я замечаю на обочине ее машину, на условленном месте, и ставлю свою рядом.
Входя в лес, я накрываю голову шарфом поверх лохматого хвостика. Октябрь уступает ноябрю, и уже
Когда я выхожу на полянку, то вижу на ней горстку волонтеров, работающих лопатами, и Маделайн среди них, с головой, склоненной над выкопанной ею же ямой. Она выглядит куда лучше, чем допустимо в такую несусветную рань, да еще и в лесу, с голубой банданой, повязанной с идеальной небрежностью поверх аккуратного пучка, и мешковатой ветровкой, которая каким-то образом хорошо на ней сидит. Она не замечает, как я подхожу.
– Ты знаешь, – говорю я, и Маделайн вскидывает голову, – это прекрасно. Каждый раз смотрю на лес и думаю – вот бы сюда деревьев-то добавить.
Она закатывает глаза. Ухмыляясь, она хватает тоненький саженец рядом с ямой и опускает в нее.
– Это чтобы заместить зелень, погибшую из-за того, что пара идиотов напилась и устроила пожар на пикнике. – Теперь, услышав это, я замечаю, что земля и правда покрыта пеплом. – Кроме того, – продолжает она, прихлопывая землю вокруг деревца, – это отлично выглядит в заявлении в колледж.
Она выпрямляется и достает из заднего кармана совочек. Протягивает мне с ожиданием. «Она что, серьезно?»
Я демонстративно надуваю губы.
Она не настроена шутить. Одна бровь изгибается, Маделайн машет совком в воздухе, и в меня летит земля.
– Ладно, ладно, – бурчу я. Мы подходим к следующему саженцу в метре от первого. Повторяя действия Маделайн, я опускаюсь на колени и вонзаю совок в землю, понятия не имея, что делать. Вдалеке я слышу галдеж какой-то лесной зверюшки. Маделайн же отлично знает, что делать, и она уверенно выкапывает большой кусок земли одним движением.
– Тебе не надоедает быть такой идеальной? – спрашиваю я, глядя на нее.
Я это хотела сказать в шутку, но она морщит нос:
– Ну, ты спасаешь леса, добровольно помогаешь в библиотеке, учишься на пятерки, встречаешься с идеальным парнем. Это высокая планка. Неужели у тебя не возникает желания что-нибудь испортить? – я поспала всего два часа после того, как умудрилась рассориться с ближайшим другом, а тут Маделайн спасает планету.
Она перестает копать и втыкает лопатку в землю.
– Что с тобой сегодня? Ты язвишь больше обычного.
Я пожимаю плечами. Она не ошиблась. Под грузом вчерашнего вечера я, конечно, язвлю больше обычного.
– Вот такая я бываю в шесть утра, – бормочу я. Я чувствую на себе ее пристальный взгляд, но вскоре она снова принимается копать с чуть большим энтузиазмом, чем до этого.
– Как думаешь, я слишком легко сдаюсь? – вдруг спрашиваю я. Эта мысль обжигает меня с тех самых пор, как мы с Оуэном поговорили на диване у Энтони. С Маделайн я дружу куда дольше, чем с Оуэном. Ей виднее.
Она снова выпрямляется, на этот раз замирая с ногой на лопате.
– Сдаешься в чем?
