Навеки не твоя полностью

– Во всем. Ну, знаешь… – Я мешкаю, обдумывая это. Не во всем, конечно. Я не сдавалась насчет ТИЮО, не сдавалась насчет Энтони и самой Маделайн, даже когда мы ругались. – В романах.

– Ты об Уилле, – понимающе отвечает Маделайн.

– Ну да, об Уилле, да и обо всех остальных, – продолжаю я. – У меня было столько парней, но я никогда не встречалась ни с кем дольше четырех месяцев. – Я никогда об этом даже не задумывалась, но крутя в голове слова Оуэна в два часа ночи, я стала переживать из-за этого.

– Ну, тебе не следует тратить время на романы, которые не складываются. – Она снимает бандану и вытирает ей лицо.

– Но вдруг я слишком быстро прихожу к выводу, что роман не складывается? Я была готова отказаться от Уилла после всего одного неудачного вечера и флирта Алиссы с ним. А Алисса, как тебе известно, флиртует со всем, что движется. И что не движется.

Маделайн не смеется. Она упирает руку в бок.

– А почему мы вообще говорим об этом? – Тон немного раздраженный. Не стоит отвлекать ее во время общественных работ.

– Не знаю. Просто, оглядываясь в прошлое, я думаю, что некоторых слишком быстро… списывала со счетов, – вдруг понимаю, что цитирую Оуэна.

– Но… с Тайлером все было не так, – медленно произносит она.

Я упираю совок в землю и выкапываю немного. В этот раз движение мне дается легче, будто я нащупываю ритм. Мне это начинает даже нравиться.

– Пожалуй. Я хотела сказать… – Я осекаюсь, поняв, с кем именно это обсуждаю. – Дело не в том, что я хотела бы его вернуть, – быстро заверяю ее я. – Но просто – что, если я позволила роману с Тайлером развалиться, как и всем остальным моим романам.

Судя по выражению на ее лице, мои заверения не сработали. Кровь начала приливать к ее алебастровым щекам неровными пятнами, и опущенные уголки ее рта чуть подрагивают. Глаза сужены и устремлены на меня. Этот вид припасен для случаев вроде несправедливых оценок или хулиганов, толкающих прилежных учеников у шкафчиков.

– С Тайлером бы не было иначе, понимаешь? – тихо говорит она.

Я мотаю головой.

– Я просто рассуждаю гипотетически. Что, если бы было…

– Мы сошлись еще до того, как вы расстались, – чуть ли не выкрикивает она.

Моя челюсть отвисает, совок выпадает из рук.

– Вы… что?

– Он меня поцеловал в день последнего представления «Двенадцатой ночи».

Я стою там, моргая в свете нового дня, а мысли гоняются по кругу. Я помню последнее представление «Двенадцатой ночи», заключительную вечеринку труппы в доме Тайлера. То был один из редких случаев, когда Энтони напился, и мы с Дженной подговорили его прочитать версию монолога Гамлета. «Пить или не пить, вот в чем вопрос».

Я помню, как мы с Тайлером занимались сексом всего за пару недель до этого и расстались только месяц спустя. Я помню, как они вдвоем приходили ко мне в гости через пару недель после нашего с ним разрыва и спрашивали, разрешаю ли я им встречаться, клялись, что между ними еще ничего не было.

Я помню, как поверила им.

Вся злость испаряется с лица Маделайн. Глаза наполняются слезами, кожа бледнеет, и она потирает переносицу. Поверить не могу, что ей хватает наглости меня этим огорошить, а потом самой же расплакаться. Чтобы я успокаивала ее.

– Мне не стоило этого говорить, – говорит она еле слышно тоненьким голоском.

– Нет, тебе стоило это сказать, но полгода назад. – Я не могу даже смотреть на нее.

– Я знаю. Мне так жаль, Меган. Я должна была сказать, – выпаливает она сквозь слезы, но за ее сожалением сквозит не то раздражение, не то вовсе отчаяние. – Я знаю, что наши отношения стали немного натянутыми, поэтому я хотела сегодня…

– Я тебе защищала, – обрываю я ее. – Все думали, что вы с Тайлером обманщики, и я играла роль лучшей подруги, потому что доверяла тебе. Ты же сказала, что ничего не было, пока мы с ним еще встречались.

– Я знаю, знаю. – Слезы текут по ее щекам, и несколько волонтеров повернулись к нам. – Пожалуйста, пойдем к моей машине, я все объясню…

Часть моего гнева рассеялась. Я делаю к ней шаг, инстинктивно желая простить ее и утешить. Но не успеваю я протянуть руку, как вспоминаю слова Оуэна: «Не надо себя недооценивать». Мне не следует прятать свою обиду, чтобы только Маделайн не мучилась. Мои чувства тоже важны. Я устала притворяться, что это не так.

Я разворачиваюсь и иду к своей машине, оставляя Маделайн в слезах.

Я просыпаюсь и вижу, что, пока я досыпала, Маделайн оставила шесть пропущенных звонков. Я стираю ее голосовые сообщения, не слушая.

Не ожидала, но мне понравилось, как я вела себя в этой ссоре. Причина, само собой, не понравилась – это настоящее предательство. Я искренне верила своей ближайшей подруге, когда она уверяла, что не целовалась с моим парнем у меня за спиной. Даже если они идеальная пара, все равно они поступили отвратительно. Но я горжусь, что заступилась за себя и не пустила проблему на самотек, а встретила с гордо поднятой головой.

Что возвращает мои мысли к Уиллу.