– Ой, давайте я помогу, – подскакиваю со своему кресла навстречу домработнице.
Не передать, как я ей благодарна, что она явилась именно сейчас и дала мне еще пару минут отсрочки.
– Наташ, ну что вы, я сама, – ворчит на меня женщина, не замечая, как я для нее вдруг становлюсь просто Наташей.
– Нет, мне не сложно, – упрямлюсь.
Вместе, в четыре руки, расставляем тарелки с едой. Вероника смотрит на это снисходительно. В своем доме она прислугу практически не замечает и уж точно не кинулась бы ей помогать. Наконец, Дарья Петровна уходит и снова оставляет нас одних. Сажусь в свое кресло обратно с таким чувством, будто это средневековый пыточный стул. Рассеяно беру столовый нож и верчу его между пальцев, смотря подруге в глаза. Наверно, мое лицо слишком красноречиво в этот момент, потому что слабая улыбка Вероники застывает, словно становясь пластмассовой, а взгляд напряженно впивается в меня.
– Ник, все серьезно, это не будет фиктивный брак, – произношу хрипло, и многозначительно добавляю, помедлив, – Он уже не фиктивный, – хочется зажмуриться от того, что вру, глядя ей в глаза.
Щеки предательски краснеют от стыда. Но Вероника похоже решает, что дело в смущении, ведь она думает, что я говорю о сексе с Булатом. Мне кажется, в ее взгляде на секунду мелькает боль, а потом она моргает и улыбается шире в напускном веселье. Суетливо поправляет прядку светлых волос, убирая ее за ухо, закусывает пухлую нижнюю губу.
– Значит, все было, да? – играет бровями, – И как?
– Ты знаешь как, – хрипло бормочу, а она резко перестает улыбаться.
Впиваемся друг в друга взглядами. У меня сердце будто биться перестает, а лишь нитевидно пульсирует от мощного притока адреналина. Мне невероятно сложно это вслух говорить, но я знаю, что съем себя изнутри, если не выскажусь.
– Я знаю, он тебе понравился. И я не хотела, чтобы он стал моим мужем. Но он стал, – делаю ударение на последнем слове. Вероника хмурится и резко отстраняется, словно я дала ей пощечину. Пытается отвести взгляд, но я не даю. Подаюсь к ней, заглядывая в глаза, – Вероника, ты моя подруга. Я не хочу, чтобы мы отдалялись. А значит и думать, что вы… За моей спиной… Тоже не хочу… Понимаешь?!
– Ты реально считаешь, что я на такое способна?! – зло бросает она.
– Да, если будешь думать, что мне это неважно, – говорю честно,– Вот я и говорю тебе сейчас, что мне важно!
– Что, влюбилась? За одну ночь?! – с усмешкой.
– Дело не в этом, – отрезаю, тоже начиная злиться.
Мы реально будем сейчас ссориться по этому поводу?! Что ж, отлично! Я готова!
– А в чем?! – еще повышает Иванова тон.
Я открываю было рот, чтобы ответить, но вместо меня в разговор внезапно вклинивается совершенно другой человек. Стеклянная дверь веранды распахивается и на пороге материализуется Булат.
– Доброе утро, девушки. – произносит он ровно, оглядывая нас с Вероникой.
Сначала ее. Обводит неспешным медленным взглядом, и между бровей его задевает вертикальная морщинка. Потом такой же осмотр достается мне.
– Не рановато для гостей? – холодно интересуется.
Боже, ну какой же хам!
Рада, да! Мне так будет спокойнее жить…И если бы не вся эта ситуация, я бы жутко возмутилась, но, чувствуя, как обиженно вспыхивает Вероника, лишь расплываюсь в нервной улыбке. Возможно это эгоистично и некрасиво, но я рада, что Терехов не любезен с Ивановой.
– Привет, извини, больше не повторится, – почти ласково лепечу вслух.
На лице Терехова мелькает удивление. Он продолжает в упор смотреть на меня. Я ему в ответ улыбаюсь, ощущая, как Вероника стервятником за нами следит. Ее можно понять, мне приходится признать это. Он сейчас в серой, насквозь мокрой от пота футболке, трениках, сидящих так низко, что видно черную эластичную резинку трусов, с влажными волосами, бисеринками испарины на лбу… Не самый презентабельный вид вроде бы, но… От Булата такой тестореновый жар идет, что то, что должно бы вызывать отвращение, лишь заставляет низ живота странно, тяжело пульсировать, будто мне туда вшили еще одно горячее сердце.
– Хорошо, – наконец произносит Терехов, – Сегодня я позавтракаю в столовой, не буду вам мешать.
– Ты нам не помешаешь, – смущенно вставляет Вероника, но Булат никак не реагирует.
Подходит ко мне, наклоняется, уперев руку в спинку плетеного кресла за моей спиной, и внезапно пошло целует в губы. Пошло, потому что сразу же толкается мне в рот широким языком, вынуждая тихо всхлипнуть и ответить. От него пахнет свежим резким потом, от него так горячо, его кожа влажная даже на лице, губы соленые. А я вся вибрирую как дурочка, отзываясь, и одновременно не зная куда себя деть.
Он отстраняется так же резко, как начал поцелуй. Смотрит насмешливо и снисходительно, а я не могу заново научиться ровно дышать. Все лицо пылает.
– Слишком буквально поняла разрешение водить подруг, – шепчет мне на ухо, – Кажется, правила лучше прописать.
– Давай. Я, так и быть, почитаю, – огрызаюсь беззвучно в ответ и не удерживаюсь от того, чтобы облизать горящие после поцелуя губы.
Булат хмыкает, щурясь, и отходит.