Бля, конечно, я знаю, как это правильно делается. Что там по списку? Подарить цветы, цацки, шмотки, сводить в ресторан, убедительно рассказать, какая она шикарная сексуальная девочка… Все! Пара часов, и этот наивный неискушенный малек сам кинется мне на шею и может даже сразу от счастья и отсосет, но…
Но… Она ведь моя жена! Хотя это даже в мыслях пока звучит неким абсурдом, но штамп в паспорте – бесспорный факт, а с фактами я не спорю.
И потому от нее не свалишь наутро, пообещав позвонить и стерев на хрен ненужный номер уже в лифте.
Обольстить, а потом кинуть? Не физически, понятно, но эмоционально. Ведь надолго меня в таком темпе не хватит, а значит реальное отношение все равно всплывет раньше, чем Наталья успеет отмыться между ног от вытекшей из нее спермы.
И что тогда? Практически все женщины одинаковые – мстительные сучки. Даже такие маленькие и наивные.
Тем более такие маленькие и наивные…
Наталья еще бродит в своих розовых иллюзиях, пересмотрев слишком много мультиков про принцесс. И лучше ей эти иллюзии на меня изначально не проецировать.
Даст и так, куда денется… Еще пару дней я могу и подождать…
И, надо признать, есть что-то охранительное в этом ожидании. Сладкое, возбуждающее такое. В голове так и вертятся пошлые картинки, что сделаю с ней, когда наконец доберусь. И чем дальше, тем этих картинок больше… Эх, рыбка, знала бы ты, о чем я думаю, смотря на тебя, набросилась бы на меня сама в первую же минуту, чтобы не подстегивать взбесившееся воображение…
– Вообще правильно делаешь, брат, что к жене спешишь, – говорит Адам уже серьёзно, подаваясь ко мне и упираясь локтями в колени. Взгляд его становится сосредоточенным и цепким, каким бывает всегда, когда он вспоминает о делах, – Старый хер мне сегодня не понравился, мутит что-то, – задумчиво чешет языком зубы Адам, щурясь, – Чем быстрее заикрится Дадуровская мелкая сучка, тем нам спокойней будет… Я вот так думаю.
Когда слышу, как троюродный брат называет Наталью "мелкой сучкой", неконтролируемо скалюсь, с трудом сдерживаясь, чтобы не одернуть его, и сам удивляюсь себе. Ведь что, собственно, такого? И я сам малька так зову. Особенно в своих мыслях. Но то я…А когда другой… Режет вдруг.
Внутри глухое раздражение кипит. И на Адама. И на свои непонятные реакции. Хмурясь, встаю.
– Все, брат, давай…
Крепко жмем друг другу руки, хлопаем по плечу. Я перегибаю слегка, и Адам кривится от боли в зажатой ладони, а затем смеется.
– Э, брат, силы для девки побереги! Племяшек уже охота!
– Да пошел ты, без сопляков разберусь, – незло огрызаюсь, ухмыляясь в ответ.
От того, что скоро уж дома буду, и этот муторный день может закончиться для меня очень даже приятно, настроение снова ползет вверх. Продолжаю рассеянно улыбаться, даже когда сажусь в машину и выезжаю с территории Адама. Улыбаюсь, руля по пустынным в этот час улочкам нашего коттеджного поселка. Несколько кварталов, пара минут, и я торможу у своих ворот. Улыбаюсь, заходя в дом, который будто и пахнет теперь иначе. По – особенному.
Предвкушаю, как сейчас увижу Наталью.
А что? Может и не так плохо иметь в своей постели маленькую жену? И, даже если на секс и не разведу сегодня, но точно подразню от души. Она так краснеет забавно, ореховые глаза начинают лихорадочно сверкать от злости и смущения, и тонкая венка бьется на шее, если сильно занервничает. Хорошенький малек, хоть могла бы быть и не такой кусачей. Хотя… Может от того и интересно так. Трахну, лужицей растечется, и начнется, пусть и удобная, но тоска. Даже жалко по-своему торопить этот момент.
Но надо. Надо, да. Адам прав.
Мне тоже встреча с Дадуровым сегодня у нотариуса не понравилась. И вроде гладко все, а внутри свербит, что мутит что-то старый хрыч. И так просто долю на рынке не отдаст. Хотя что он может сделать? Девчонка по бумагам стала моя, а совсем скоро будет и по факту. И, скорее всего, уже сегодня.
В спальне, когда вхожу, темно и тихо. И я бы поверил, что Наталья уснула, так и не дождавшись меня, но в комнате дышать нечем от тяжелой ауры ее нервного возбуждения. Не могу объяснить, но интуитивно чую, как Наталья, затаив дыхание и крепко жмурясь, ловит каждый шорох, который я издаю. Это ощущение толкает в мою кровь столько адреналина, что хищно скалюсь в темноту, минуя кровать и направляясь в душ. Надо освежиться. День был тяжелый.
Член уже стоит наполовину, когда раздеваюсь и ступаю в душевую кабину. Пульс начинает шуметь в голове наравне с льющейся сверху водой. Какое-то нетерпение охватывает. Чувствую, что сейчас будет все…Не знаю, откуда такая уверенность. Инстинкт.
Вытершись полотенцем, не утруждаю себя тем, чтобы что-то надеть. Так, голым, и иду обратно в спальню. Застываю на миг у самой кровати. Наталью почти не видно в ворохе белоснежных, тускло мерцающих в лунном свете простыней. Лишь темная макушка торчит да несколько длинных прядей разметалось по подушке. Даже не слышно, как дышит. Напряжением так и веет от нее, это даже улыбнуться меня заставляет. Ну точно испуганный малек.