Кто именно в столовой, даже не успеваю задуматься, потому что пара шагов, и я уже оказываюсь там. И застываю на пороге, вспыхивая только что было улегшимся жгучим смущением, потому что прямо напротив оказывается сидящий за столом Булат.
– Привет, – он устремляет на меня прямой, ровный взгляд поверх дымящейся маленькой чашки.
– П-привет, – тихо умираю я и пытаюсь улыбнуться.
Надо же предупреждать…!!!
С трудом отмираю и на ватных ногах иду к столу. Пульс набирает разгон. Аппетита как не бывало.
Я смотрю на своего мужа, такого спокойного и представительного в этой светло-голубой рубашке с небрежно расстегнутой парой верхних пуговиц сверху, а вижу мужчину, который хищно смотрел на меня исподлобья, отрывая свой блестящий от смазки рот от моей пульсирующей промежности.
– Доброе утро, Наташенька? Будете яйца пашот? – воркует Дарья Петровна, суетясь около стола.
Сглатываю, краснея до кончиков ушей. При слове “яйца” в памяти тоже всплывает пара занимательных картинок.
Нет, яйца точно не буду… Отрицательно мотаю головой, присаживаясь на стул.
– Только кофе. Спасибо, Дарья Петровна, – бормочу.
Булат многозначительно хмыкает, косясь на меня засмеявшимися глазами. Ну нельзя же быть таким проницательным!
Тянусь за кофейником. Терехов молча пододвигает ко мне тарелку с крупными тарталетками. Ла-а-адно, съем. Беру одну. С красной рыбой, мягким сыром и авокадо. Вкусно…
Не говорим ни слова, пока Дарья Петровна не уходит, оставляя нас одних. Переглядываемся, когда за ней захлопывается дверь. Я, как дурочка, робко улыбаюсь. Не могу ничего с собой поделать. Губы сами собой разъезжаются. Булат, конечно, далеко не так радостно отвечает, но что-то умиротворенное, теплое и самодовольное мерцает в его синих глазах.
– Выспалась? – спрашивает, ловко расправляясь с яичницей.
– Мхм…
– Какие планы?
– Сейчас в конный клуб, потом с… Кхм…– на имени подруги невольно запинаюсь, но это просто глупо! Делаю над собой усилие, —… С Вероникой хотим в ТК местный заскочить.
Булат хмурится. Чешет бровь, выдавая вспыхнувшее раздражение, но аргументированных возражений у него нет и быть не может, так что…
– Только без приключений, – отрезает.
– Как прикажете, – не удержавшись, язвлю, на что он криво улыбается.
Отпивает кофе, разглядывая меня поверх кромки.
– Что от тебя вчера Дадуров хотел? – неожиданно в лоб спрашивает.
Этот вопрос как ушат ледяной воды. Я сразу опускаю глаза в тарелку и подношу кружку кофе к губам.
Вот что мне ответить?
По сути дядя предлагал мне помощь в том, чтобы избавиться от Булата. В обмен на сомнительную услугу. Но я ведь сбегать не собираюсь. И услугу эту не буду оказывать.
А значит какой смысл об этом говорить? Чтобы что? Их поссорить?
Зачем?
Я боюсь, что от подобной информации всем будет только вред… И потому, сделав большой обжигающий глоток из кружки, я ровно отвечаю мужу.
– Ничего, он заезжал к Фёдорову по делам, и случайно заметил твою охрану. Поздороваться подошел.
– И все? – вкрадчиво интересуется Терехов.
– И все, – отвечаю я.
– О-оу, как тебе? – Вероника снимает вешалку с комплектом абсолютно крохотного нижнего белья, больше напоминающего несколько причудливо связанных между собой бантиков, чем одежду, и тычет мне ей в лицо, – Практичненько!
Смеюсь, потому что она явно меня провоцирует. Ника тоже закатывается.
– Боюсь, в джинсах будет натирать, – шепчу ей заговорщически, глазами указывая на ажурную ниточку вместо нормальной ластовицы трусов.
– Боже, ну какие джинсы?! – закатывает глаза моя подружка, – Зато даже отодвигать ничего не надо…Практичность – она вот в этом! Ты же теперь замужняя женщина, должна понимать…– нашептывает змеей -искусительницей.
– Все, прекрати! Еще не настолько замужняя, я только учусь, – хохочу, отпихивая от себя это кружевное извращение
Вероника кидает на меня странный нечитаемый взгляд и пожимает плечами.
– Ладно, не будем тебя торопить, – вешает комплект обратно, – Мне надо пару бюстиков бесшовных, пойду поймаю консультанта.
– Мхм…– мычу ей в ответ, снова переключаясь на представленный ассортимент нижнего белья.
Боже… Здесь столько всего… Эротичного…
Кожа моя невольно начинает разогреваться и розоветь. Потому что теперь я не просто мысленно примеряю на себя белье.
Я представляю, как его снимает с меня совершенно определенный человек.
И потому взгляд сам собой безразлично скользит по простым хлопковым и бесшовным комплектам нейтральных цветов, а застревает на чем-нибудь вызывающем и провокационном…
Когда замечаю прозрачный, черный с изумрудными переливами комплект, искусно вышитый под стилизацию рыбной чешуи, в горле внезапно пересыхает, и я вынуждена сглотнуть.
"Рыбка…" – эхом отдается в ушах бархатистый шепот Терехова.
Интересно, как Булат отреагирует, увидя меня в этом белье? Это ведь и забавно, учитывая, как муж меня в шутку называет, и…
Мамочки, в трусиках вместо перемычки дырка прямо на промежности…!
Вот уж точно можно не снимать…
Я решусь такое на себя напялить?
Заранее сгораю от смущения от одной этой мысли. И в тоже время руки сами тянутся к вешалкам, отщелкивая их в поисках нужного размера.