– Хм… Ничего, вычислим сейчас… Не кипишуй, – Алан Фирадович, недовольно чмокнув губами, начинает кому-то звонить. Взгляд его при этом медленно скользит по мне.
Абсолютно, пустой равнодушный взгляд.
– Фазик, посмотри по камерам, Наталья на такси приезжала, номера видно? Давай… – обрывает вызов и легко пинает меня носком туфли, – Как вызывала?
– П-приложение…– бормочу.
– Номера помнишь?
Отрицательно мотаю головой и тут же мучительно прикрываю глаза и подступающей мути.
– Два разных вызывала? – подключается к допросу Карим.
– Нет, одно… Попросила подождать, – хриплю.
На секунду повисает тишина в салоне, а потом Карим тянет задумчиво.
– Надо щемить, Алан Фирадович…
– Разберемся.
– Или может…– мой троюродный брат делает паузу, прежде чем продолжить, – Ну его на хуй? Пусть летит уже?
И во мне робко поднимает голову надежда. Перестаю дышать, пока не слышу дядино раздраженное рычание.
– Какой ты ещё дебил молодой, а! Думаешь, Терехов не ждет этого теперь?! Эта бумажка! – и он снова трясет листом А4 у Карима перед самым носом, – Это плевок мне прямо в рожу и обещание на совете прижать, ты, блять, не понял еще?!
Тут у дяди звонит телефон. Я рвано всхлипываю, утыкаясь в колени лицом. Скукоживаюсь вся. Молюсь. Всем, кому могу и не могу. Я жить хочу… Жить! Ничего и никогда я так не хотела, как сейчас этого.
– Понял, да, – дядька сбрасывает и хмуро взирает на Карима, – Не видно там номеров. Белый Солярис, стандарт…
Опять молчат с секунду, сверля друг друга напряженными взглядами.
– Можно через ее телефон, – облизывает Карим губы, кивая в мою сторону головой.
Все в машине как по команде косятся на меня.
– Мы ж недалеко отъехали. Там столб был с объявлениями, я помню, – добавляет Карим.
– Так ты езжай тогда с Филом, а мы на балку, или…– дядя сощуривает свои колючие глаза, поглядывая на меня, поглаживает бороду нервным жестом, – Ахмед, сдавай-ка назад, до столба этого.
По рации переговоры, машины приходят в движение. Сдают назад, так как на узкой лесной дороге не развернуться, да еще и ночью, когда дальний свет фар выхватывает лишь крохотную часть окружающего пространства.
Минут через пять тормозим. Сначала из внедорожника выпрыгивает Карим. Затем водитель, который открывает дверь дяде.
– Тихо сиди, – бросает мне Дадуров, вылезая из машины.
Стуча зубами киваю. Будто у меня какой-то выбор есть. Еще и водитель, выпустив дядю, возвращается на свое место. Сторожит. Снаружи доносятся напряженные мужские голоса, шорохи ветвей, шаги, маты. Ищут мой телефон, прочищая кусты. Я в это время судорожно озираюсь в попытке найти хоть что-то, что могло бы мне помочь, но тщетно. Водитель то и дело поглядывает на меня. Чувствую, как утекает мое время… Липкая паника отравляет. Скоро они найдут трубку или им просто надоест, и они займутся мной. И у меня нет иллюзий относительно того, чем это для меня кончится.
Жмурюсь от ужаса, жарко умоляю про себя.
Пожалуйста, Господи, пожалуйста! Кто-нибудь…! Я всю жизнь буду благодарна, я все сделаю… Пожалуйста!
За лихорадочными мыслями, обуревающими меня, и бешеным стуком сердца не сразу различаю шум приближающихся машин. Сначала скорее улавливаю внезапно поднявшийся снаружи переполох. Пытаюсь привстать с пола, так как все это время так и сижу сзади между сидениями. Хочу посмотреть в окно, но окрик водителя возвращает меня.
– Села, сука, обратно, не высовываться! – рычит на меня.
Тут в машину запрыгивает Карим.
– Гони, давай отъедем!
Стартуем сразу, оставляя позади себя нарастающий шум. Я ничего уже не понимаю, только молча ловлю обрывки разговоров между мужчинами.
– Кто там? – интересуется у Карима водитель.
– Тереховские похоже, – бормочет себе под нос брат, – Вот, сюда сверни! – показывает.
И машину тут же начинает трясти на ухабах. Тормозим между деревьев. Водитель вырубает фары. Карим достает пистолет и выпрыгивает из джипа.
– Тш-ш-ш…– шипит мне перед тем, как захлопнуть за собой дверь.
А я при виде гладкого черного ствола в его руках и без того обмерла. Боже… Накатывает совершенно животный ужас. Рефлекторно снова дергаю ручку двери. Не поддается. Еще и водила замечает.
– Тебя блять вырубить опять что ли? – скалится на меня.
Мотаю головой, на глазах выступают слезы. И истерика вырывается сдавленным хрипом, когда вдали раздается первый выстрел.
– Да твою ж… – в сердцах выругивается водитель.
Страшно, так страшно!И тут опять стреляют. Еще и еще. Крики, мат и здесь слышно. Затыкаю уши, реву.
– Ну его на хер! Погнали отсюда! – рычит водитель и голос его тоже заметно дрожит.
Он начинает сдавать назад, но не успевает и метра проехать, как стреляют так близко, будто у самых наших ушей.
– Тормози! – орет кто-то снаружи, – Сука, руки на руль! Руки на руль!
Водила останавливается. Делает как велели. Глаза у него огромные и полные ужаса в свете прожектора, который направили ему прямо в лицо. Он наблюдает за кем-то, пока водительская дверь не распахивается и его не вышвыривают наружу как котенка. Я беззвучно скулю, ничего не понимая. Все так быстро, так жутко!