– Где Дадуровская девка?! – орет какой-то мужик снаружи на водителя, а затем и задняя пассажирская дверь распахивается.
И я замираю, встретившись полным ужаса взглядом с холодными, нечитаемыми глазами моего мужа.
Булат…
Я вздохнуть не могу. Я его боюсь не меньше дядиных головорезов сейчас…
А он лишь очерчивает глазами мою жалкую, забившуюся между кресел фигурку и, отвернувшись, ровно бросает кому-то.
– Все, нашел.
***
– Вылезай, – Булат коротко мотает головой, придерживая распахнутую дверь, – Быстрее! – добавляет раздраженно, не давая мне нормально выйти в ступора.
Вздрагиваю и неуклюже выбираюсь наружу. Когда оказываюсь рядом с Булатом, ловлю на своем лице хмурый Тереховский взгляд. Он такой въедливый, что я тушуюсь и опускаю подбородок.
– Ну ка стой, – бормочет Булат, не давая мне отвернуться. И дотрагивается до моей разбитой губы пальцем.
– Бля…– бормочет зло, – До этого бил? – интересуется хрипло.
– Пару раз…
– Что ж молчала? – предъявляет.
Вместо ответа вскидываюсь и смотрю ему в глаза с отчаянным, бессильным вызовом. Он мой защитник теперь что ли? Так это понимать?!
То есть сейчас мне ничего от него грозит? Ни за попытку побега, ни за украденные документы?!
И я сама чувствую, сколько в этом моем жалкой вызове скрытой мольбы.
Мне страшно… Страшно, что он меня сейчас точно так же захочет закопать где-нибудь в лесу за то, что совершила. Уж если родной дядька может, то Булату вообще нечего стесняться…Ведь из чувства мести погнался, да?
Да?!
Я смотрю в глаза Булату и судорожно ищу ответы, но не нахожу. Совершенно отрешенный сосредоточенный взгляд.
– Живее. Забирай ее и домой везите. Надо тут до конца все уладить, – цедит Терехов подбежавшему к нам Илье, и при этом тяжело смотрит мне в глаза. Парень кивает и хватает меня за руку. Тянет за собой куда-то. Торможу, не поддаваясь. Снова перехватываю взгляд своего мужа.
– Что со мной будет?
– Ничего, – отзывается ровно, – Ты же моя жена.
Илья, обычно такой улыбчивый и доброжелательный, в гробовой тишине провожает меня до самой спальни.
– Я буду в коридоре, – бросает глухо, прежде чем захлопнуть за собой дверь. Намекает, что сбежать не получится.
Остаюсь одна. В голове творится кромешный ад. Мысли немного путаются, подташнивает, но в крови столько адреналина, что я не в состоянии уделить этим тревожным симптомам хоть какое-то внимание.
Я вся поглощена страхом перед тем, что со мной только что произошло, и что произойдет еще, когда Булат вернется.
Не верю, что мой поступок окажется безнаказанным. У таких людей так просто не бывает!
Каких именно людей, я окончательно поняла, когда в лесу начали стрелять. Я знала о том, что Дадуров – опасный человек, но почему-то своего мужа таким не воспринимала.
До сегодняшнего вечера.
Да, охрана, да… Но ведь это еще не значит ничего? Сам Терехов не производил впечатление криминального авторитета. Даже сейчас, вопреки перестрелке, отголоски которой до сих пор грохотали у меня в ушах, пазл в голове упрямо не складывался.
Сегодня, когда я испытала животный страх за собственную жизнь, мои ревнивые претензии к мужу показались чем-то детским и несущественным, а вот его вполне благосклонное, часто даже мягкое отношение – гораздо более важным.
И потому я не могла до конца поверить, но факты – упрямая вещь. Получается, мой дядя и мой муж из одного теста.
Что он теперь сделает со мной?
Дядя бы однозначно убил… А Булат?!
И я жду его как смертник ждет последнего конвоя. Мечтая, чтобы он не пришел вообще, и одновременно, чтобы поскорее уже вернулся, потому что этот дребезжащий надрыв внутри невыносим. И сводит с ума ожидание. Не представляю, как Терехов поведет себя со мной. Не понимаю, как мне повести себя с ним. И потому просто жду, сгорая в этом ожидании.
Проходит чуть больше часа или целая вечность прежде, чем дверь спальни открывается, впуская моего мужа.
Замираю, сидя на кровати и не дыша. Вжимаюсь до боли в мягкую спинку изголовья, пальцы впиваются в одеяло, пока глаза неотрывно следят за Булатом.
Он мажет по мне тяжелым взглядом исподлобья и без слов направляется в гардеробную. Весь какой-то взъерошенный, мрачный как грозовая туча. Шуршит там вещами, что-то ища, и через полминуты выходит из гардеробной, держа в руках комплект белья, стилизованный под рыбью чешую, который я покупала, когда гуляла по торговому комплексу с Вероникой.
Я растерянно хлопаю глазами, потому что ожидала чего угодно, но не этого… Булат тем временем подходит вплотную к кровати и небрежно швыряет в меня белье. На автомате ловлю.
– Для меня же покупала, жена? – интересуется, с каким -то издевательским значением подчеркивая последнее слово.
И в его серых глазах вспыхивает нечто темное и глубокое. Нечто, чего я раньше в Терехове никогда не замечала.
– Конечно…– бормочу, нервно сглатывая.
Не улавливаю настроения Булата. Лишь дышать тяжело от его подавляющей ауры, пропитывающей все вокруг.
– Хорошо. Надевай, – кивает и отходит к балконной двери.
***
Булат.