Лицо Наташи застывает в изумлении. Очень открытое, красивое лицо с большими и чистыми как лесные озера глазами. Припухшая губа с кровоподтеком придает этой открытости лишь еще большую уязвимую трепетность, из-за которой меня так и тянет слегка девчонку придушить. Но я блять держусь. Держусь из последних сил, потому что… Наверно… У нее были причины так поступить.
Наверно…
Но любого мужика на ее месте я сейчас бы метелил, не сильно беспокоясь об этих причинах. И, возможно, оставил бы там же в лесу, хотя мне претят такие методы. Обычно я не ввязываюсь в грязные истории и решаю все по закону. Да, иногда этот закон приходится умасливать и оплачивать, чтобы он попристальней смотрел в нужную тебе сторону, но доводить до трупов – это топорная, неблагодарная работа, которую я всячески избегаю.
Сегодня чудом тоже удалось. Охрана начала палить в травматов, как только мы нагнали Дадуровских. Они просто не ожидали такой прыти от нас. Я обычно ведь себя так не вел. В итоге, сработав на эффекте неожиданности, схватили самого Алана Фирадовича, а дальше уже не рыпался никто.
Распахиваю балконную дверь, чувствуя на себе прожигающий, испуганный как у кролика, Наташин взгляд. Достаю сигарету, подкуриваю и, зажав, фильтр между зубов, разжимаю и сжимаю правый кулак, разрабатывая ноющие, сбитые костяшки.
Дядя ее, конечно, старый мудак, но послушать было интересно, как он додумался вплести в это дело зеленую девчонку.
И договорились мы быстро по поводу его маленького долга. На хуй Наташину долю, слишком там мутно все. Завтра на совете он отдает мне свой пакет акций от завода и два автосалона.
А наследство Натальи… Бля, по сути мне оно уже не нужно. Я свое поимел.
Щурюсь, смотря на жену сквозь выдыхаемое сизое облако дыма. Внутри кипит до сих пор от взрывной смеси адреналина и тестерона, которую словил, пока гнались за ней, искали. Чудом ведь вытащили. Уже до аэропорта доехали. Караулили там. И вдруг снова сигнал появился с ее телефона. Хрен знает где. В лесу.
И пропал.
От мысли, что она могла там делать, когда по идее должна уже была регистрацию проходить, внутри похолодело все. Недооценил я Дадурова. Думал, дядюшки так с родными племянницами не поступают…
Прожигаю взглядом сидящую на нашей супружеской кровати жену. Рыбка так нежно краснеет, мнет пальчиками развратное белье, ресницы дрожат, вся трепещет. Боится меня…Хотела сбежать. Подальше от всех. И от дяди, и от меня. И ведь теперь я могу ее отпустить, но…
– Наталья, мне повторить? – вопросительно выгибаю бровь, голос звенит давящим нетерпением, я сам это слышу, – Переодевайся, хочу посмотреть на тебя в этом, Рыбка.
Ничего не могу с собой поделать. Агрессия, адреналин, злость настойчиво требуют выхода. И я знаю один хороший способ быстро это напряжение скинуть. Тем более мы женаты, да?!
– Не злись на меня, – шепчет на это Наташа. Краснеет еще сильнее. Огромные глаза болезненно блестят.
Кто бы мог подумать, что только пару часов назад эта чистая девочка занималась тем, что воровала у меня документы, совершенно не заботясь о том, чем это может для меня кончиться?!
– Разве похоже на то, что я злюсь? – хмыкаю, размазывая окурок по пепельнице. Оставляю балконную дверь открытой. Кажется, что воздух слишком накаляется в лёгких.
Хочется кислорода.
Иду к своей жене, наблюдая, как инстинктивно сильнее вжимается спиной в изголовье кровати. Не моргает, следя за мной.И ее.
– Да. Похоже, что злишься…– шепчет, облизывая розовые губы.
Упираюсь коленом в матрас, а кулаком в стену над ее темноволосой макушкой. Нависаю, ловя устремленный на меня бездонный взгляд. Свет не будем выключать, мелькает сладкое в голове. Хочу видеть даже самую мелкую деталь.
– А по-моему похоже, что я просто хочу тебя трахнуть, – возражаю жене, – Я же имею право, да?
– Булат, давай обсудим то, что произошло и… – отзывается с паническими нотками в голосе.
Не слушаю. Перебивая ее лепет, продолжаю говорить свое, нагибаясь к ней ниже и ниже, пока наши носы практически не соприкасаются.
– Не переживай, Рыбка, я помню, что у тебя кровь пошла, – слова звучат хрипло от сдавливающего горло нахлестывающего темного возбуждения. Ее легкая паника разлита в воздухе, горчит на языке, – И что ты просила показать, как можно иначе? Я покажу, моя маленькая жена…
– Не надо…– беззвучно шевелит губами, раздражая всех моих демонов.
Перед глазами словно красный туман плывёт. В паху пульсирует и тяжелеет, в груди странно ноет. Уже знаю, что ничего я этой мелкой предательнице не сделаю, но извращенный кайф нахожу в том, что пугаю ее сейчас.
Пусть прочувствует, что все между нами могло быть совсем… Совсем иначе! Дурочка…
Перехватываю ладонью ее шейку, глажу большим пальцем губы, оттягивая мягкую нижнюю. Смотрю в глаза.
– Сначала будет немного больно, но ты ведь для меня расслабишься и потерпишь, да? Потом, может, даже зайдет…Или ты мне про месячные наврала? Неужели? – давлю интонацией на последние слова, вкладывая более глубокий смысл в свои вопросы.
– Булат, – всхлипывает. Обхватывает мое запястье обеими руками, – Булат, прости меня. Я знаю, что я виновата перед тобой. Но я…