Ущелье сужалось. Чёрные скалы нависали с обеих сторон, почти смыкаясь вверху. Под ногами хрустело — не снег. Осколки чего-то. При ближайшем рассмотрении — кости. Мелкие, хрупкие. Птичьи.
— Не наступайте на черепа, — предупредил Степаныч. — Обидчивые они тут.
— Это что за птицы были? — Лазарь присмотрелся к черепу. Глазницы смотрели вперёд, как у хищника. В клюве — ряды мелких зубов.
— Летуны. Первая попытка Чернобога создать гибрид живого и мёртвого. Летали, пока крылья не отвалились. Потом так и ползали, пока не сдохли окончательно.
Гордей поднял один череп. Лёгкий, как пенопласт. На затылке — дырка, словно что-то выгрызло мозг изнутри.
— Весёлое место.
— Навь вообще не курорт, — буркнул Степаныч. — Особенно эта часть. Тут граница между владениями. Ничья земля.
Воздух становился плотнее. Не душно — просто густой, как кисель. Каждый вдох давался с трудом.
— Почему тут так... странно дышится? — Лазарь потёр грудь.
— Старый воздух. Который никто не вдыхал столетиями. Он... залежался.
Впереди показался просвет. Ущелье выходило на плато, а там...
— Твою ж сосульку... — Лазарь остановился как вкопанный.
Перед ними простиралось поле костров. Сотни, тысячи. Но огонь был неправильный — чёрный, с фиолетовыми отблесками. И возле каждого костра сидела фигура. Неподвижная. Молчаливая.
— Место ожидания, — прошептал Степаныч. — Те, кто ждут. Неизвестно чего. Неизвестно сколько. Просто сидят и ждут.
— Крипово.
— Не смотрите им в лица. И не отзывайтесь, если окликнут. Идём по краю, тихо.
Они двинулись вдоль поля. Фигуры не шевелились, но братья чувствовали взгляды. Тяжёлые, липкие, полные непонятной тоски.
Один из костров вспыхнул ярче. Фигура возле него подняла голову.
— Па... рни?
Голос знакомый. До боли знакомый.
Братья замерли.
У костра сидел Рарог. Целый, невредимый, даже одежда чистая — небывалое дело для вечно закопчённого кузнеца.
— Рар! — Лазарь рванул вперёд, но Гордей перехватил за плечо.
— Стой.
— Да что ты! Это же Рар!
— Посмотри на него. Внимательно.
Лазарь присмотрелся. Рарог сидел прямо — слишком прямо. Старый дух огня вечно сутулился над наковальней, спина давно приняла форму дуги. А этот...
— Мальчики мои, — Рарог встал. Движения плавные, размеренные. — Как я рад вас видеть. Наконец-то вы пришли.
— Мальчики? — Гордей нахмурился. — Ты нас так никогда не называл.
— Я... много думал. Переосмыслил. Понял, как дороги вы мне.
— Рар не переосмысливает, — отрезал Гордей. — Рар делает.
Степаныч тихо пятился назад, что-то бормоча про духов и подделки.
Рарог у костра улыбнулся. Слишком широко. Слишком долго.
— Вы устали. Присядьте. Я расскажу, как выбраться отсюда. Как спасти деда.
— Откуда ты знаешь про деда? — Лазарь прищурился.
— Я... я всё знаю. Я же ваш Рар. Ваш старый друг.
И тут Гордей заметил главное. От Рарога не пахло. Совсем. Настоящий Рар вечно нёс с собой запах гари, металла, машинного масла и немного — жареного мяса. Этот запах въелся в него за триста лет так, что никакая баня не помогала.
А этот был... пустой. Как картонная фигурка.
— Ты не Рар, — твёрдо сказал Гордей.
— Как это не Рар? Я же...
Лазарь шагнул вперёд, раскрыл объятия.
— Ну давай, обними меня. Как раньше.
Рарог замялся. Потом неловко шагнул навстречу.
Лазарь коснулся его — и призрак рассыпался золотой пылью. Красиво, даже поэтично. Но пусто.
— Красиво, — выдохнул Лазарь. — Но где настоящий?
Из-за дальнего костра послышался грохот. Потом мат — длинный, витиеватый, с упоминанием всех богов всех пантеонов и их родственных связей.
— А вот и настоящий, — усмехнулся Гордей.
Из темноты выполз Рарог. Настоящий. Половина лица в ожогах, волосы местами выгорели до черепа, одежда дымится. Хромает, держится за бок, но глаза — живые, злые, родные.
— Вот... придурки... нашлись... — каждое слово через кашель. — Я их... жду... а вы... опаздываете...
— Рар! — братья бросились к нему.
— Стоять! — рявкнул дух. — Сначала... воды... потом... обниматься... А то сдохну... от умиления...
Гордей достал флягу с водой. Рарог жадно припал, половина выливалась мимо — руки дрожали.
— Что с тобой случилось? Где ты был?
— Где был... — Рарог вытер рот. На руке осталась кровь. — В личном аду. Чернобог... устроил. Сказал — посиди... подумай... о верности.
Он попытался встать. Ноги подкосились. Братья подхватили под руки. Степаныч взял молот.
— Полегче... рёбра... вроде целые... но проверять не хочется...
— Надо найти место для привала, — Гордей огляделся. — Подальше от этих...
— Есть... пещера... там... — Рарог махнул рукой куда-то вправо. — Старое... убежище... Может... даже дрова... остались...
***
Пещера оказалась глубокой расщелиной в скале. Внутри — следы старого костровища, пара ржавых котелков, даже связка хвороста в углу.
— Кто-то жил, — констатировал Гордей, разжигая огонь обычными спичками. В Нави магия работала странно, проще было по старинке.
— Много кто... — Рарог опустился на плоский камень у огня. — Беглецы... дезертиры... те, кто... пытался спрятаться...
— От кого?
— От всех.
Огонь разгорелся. Обычный, тёплый, живой. После чёрных костров снаружи — как глоток свежего воздуха.
