Ошеломленный, я рухнул на колени. Мои руки разжались. Драконий глаз стукнулся о камни и, откатившись, замер у стены. Я упал лицом вперед, задыхаясь. Челия бросилась ко мне. Я пытался свернуться клубком, но не мог оторвать взгляда от убивавшего меня артефакта. Глаз рептилии таращился в ответ, пылающе-алый, голодный. Окутывавшие его туманы эпох развеялись; теперь он сиял ярче драгоценных камней. Я смотрел в него с благоговением и ужасом. Даже сейчас драконья душа словно заполняла тоннели, широко раскинув темные крылья. Я изо всех сил боролся, чтобы отвести взгляд, сопротивлялся ощущениям драконьего пира, пытался удержать свою душу, пока не утратил ее. Я хотел посмотреть вниз, на камни пола, но инстинктивно чувствовал, что сделать это – значит склониться перед драконьей мощью.
И потому неимоверным усилием воли я заставил себя встать на колени и поднять глаза вверх, вверх, вверх, к потолку. Вверх. Вверх… Поводок лопнул. Моя душа словно отскочила обратно в тело, опять принадлежащая мне и только мне, в то время как дракон низвергнулся назад, в свою темницу. Я упал и сильно ударился о камни.
Из последних сил я отполз подальше от глаза, испытывая рвотные позывы, и свернулся клубком.
Каззетта подошел ко мне. Его клинок был красным от крови. Тело покрыто дерьмом и сточной слизью. Больше чем когда-либо он напоминал демона. Кровавое создание, порожденное сверхъестественным мастерством Скуро. Смотреть на него в битве было все равно что смотреть на танцора, который изящно кружится среди тех, кто желает ему зла. Элегантно, по очереди рассекает узы жизни каждого – и каждая смерть выглядит прекрасной, как осенний листопад, и уродливой, как черви в мусорной куче мясника.
Каззетта присел рядом со мной.
– Я ваш должник. – Его глаза страстно пылали. – И мой долг огромен, маленький господин.
В то мгновение я увидел в Каззетте величайшую красоту. Этот человек, с его изуродованной плотью и почерневшим от экскрементов телом, горел ярче костра. Окровавленный, грязный, пугающий. Но подо всем этим – скрытая накопленная любовь. Она была там, сияла в его глазах. Он был прекрасен.
– Это мы ваши должники, – выдохнул я и потянулся обнять его, не обращая внимания ни на что, кроме того, что прижимал к себе хорошего человека, живого, полного силы и уникального.
Каззетта и Челия помогли мне встать, но, когда Челия решила поднять драконий глаз, я ее удержал.
– Най. Не прикасайся.
Хромая, я приблизился к артефакту, настороженно вгляделся в него. Он больше не светился. Он выглядел насытившимся. Его поверхность снова стала мутной, кристаллической. Прислушавшись, я вроде различил тишайший шорох чешуи и когтей внутри, но, возможно, это сказывалось мое воображение. Я опустился на корточки, опасливо протянул руку и коснулся драконьего глаза кончиками пальцев, готовый отпрянуть, если атакует. Глаз не отреагировал. Он спал. Не знаю, что я испытал – облегчение или разочарование. Глубоко вздохнув, я со всей осторожностью поднял его. Повернулся и увидел, что Челия наблюдает за мной с задумчивым лицом.
Каззетта, закончив одеваться, теперь пристегивал кинжалы.
– Времени мало, – сказал он. – Необходимо уйти, пока о нас не узнали другие. – Он осмотрел трупы. – Никаких отличительных цветов. – Он оглядел меч одного из убийц и с отвращением отшвырнул его. – И никаких эмблем на оружии. Я не знаю этих людей.
Я молча смотрел. Я видел, как вешали воров и убийц, но что-то в этих людях, которые прежде желали нам зла, а теперь были мертвы, вызвало во мне иное чувство, новое и тревожное. Сочетание гнева и печали.
Каззетта перевернул другой труп и вгляделся в лицо, застывшее в посмертной маске ужаса, когда клинок перерезал горло.
– Усы подстрижены по моде, популярной у некоторых наемников из Шеру, но… – Каззетта покачал головой. – Это невозможно.
Один из лежащих застонал и пошевелился. Мы все вздрогнули. В драконьем безумии я не почувствовал, чтобы кто-то выжил, и теперь показалось, будто этот человек восстает из мертвых… Но нет. Он был серьезно ранен, но в нем упрямо тлел огонек жизни. Я с тревогой ждал, что дракон бросится на новую жертву, но глаз продолжал спать.
В отличие от Каззетты, который накинулся на добычу, словно волк.
Сев на корточки рядом с умирающим врагом, он обхватил его голову ладонями. Поворачивал из стороны в сторону, изучал. Человек был смертельно бледен, но дышал. Каззетта грубо перевернул его, задрал рубашку и осмотрел рану, которую нанес.
– У него перебит позвоночник, но он упрямый. – Каззетта жестом подозвал нас с Челией. – Будьте здесь.
– Вы хотите, чтобы мы остались? Здесь?
– Я приведу других. Врача, если смогу. – Он мрачно посмотрел на раненого. – Мы его подлечим – и послушаем, что он нам споет. – Каззетта оживился. – Быстро, быстро. Сделайте бинты из рубашек, чтобы он не истек кровью. – Он хлопнул меня по плечу. – Я скоро вернусь.
– А если нет? – спросила Челия.
– Тогда вам придется бежать.
– Но мы понятия не имеем, где находимся!
