Или, может, это было мое собственное одиночество. Желание, чтобы меня по-настоящему знал хотя бы один человек. Давление на меня возросло, круг друзей сузился, внимательные глаза, казалось, были повсюду, и мое чувство изоляции усилилось. Я обнаружил, что люди, которых я считал друзьями, в действительности были врагами, а оставшиеся друзья видят во мне инструмент влияния на моего отца.
Я вспомнил, как Джованни просил, чтобы я заступился за его кузена. Мы словно сидели в разных лодках, плыли по разным рекам. Я — ди Регулаи. Он — тот, кто чего-то хочет от ди Регулаи. Мы были участниками сделки, а не друзьями. Со мной в лодке никого не было. У меня не осталось никаких связей.
Думаю, все это ослабило меня. Я отчаянно нуждался в человеке, которому мог бы признаться. В человеке, способном облегчить одиночество фаччиоскуро, унять подозрения, тревогу.
— Драконий глаз? — удивленно спросила Челия.
— Я... слушаю его. — Я избегал встречаться с ней взглядом. Внизу, в куадра, фонтан Калибы тускло блестел в лунном свете, лишенный воды из-за наступления холодов. — Слушаю дракона.
— Но... — Она нахмурилась. — Ты сказал, он для тебя мертв.
— Най. Он по-прежнему здесь. Если сосредоточиться, я его слышу.
— Ты... солгал отцу? — Челия изумленно рассмеялась. — Ты обманул Каззетту?
— Я этим не горжусь.
— Зато я горжусь тобой, Давико. Ты наконец стал мужчиной. — Она покосилась на дверь. — Хотя по-прежнему щупаешь деревянных нимф в темноте.
— Я не щупал. Я слушал.
— Ладонью?
— Не знаю, зачем я тебе рассказал.
Я повернулся, чтобы уйти, но она поймала меня за руку и притянула обратно.
— Сфай, Давико. Я просто шутила. Расскажи. Расскажи, и я выслушаю. Расскажи, и я услышу тебя. Я больше не стану дразниться.
— Тогда положи руку на дверь.
Челия озадаченно посмотрела на меня.
— Ладно.
Пожав плечами, она подошла к дверям библиотеки. Прижала ладонь к дереву рядом с огромной латунной скобой в виде Быка ди Регулаи. Рядом с ним ее рука казалась крошечной, а она сама — еще более хрупкой и ранимой.
— Вот так? Так ты слушаешь?
— Я не... — Я поискал подходящие слова. — На самом деле, я не слушаю. Я... чувствую.
— Что ж, я чувствую дуб.
— Это не дуб, а дерево катреданто.
— И кто теперь умничает?
— Тебе не нужно чувствовать дверь. Слушай то, что за дверью.
— Рукой?
— Просто попробуй.
На самом деле мне не нужно было даже пробовать. Это чувство щекотало мой разум уже несколько месяцев. Огромное создание в последнее время пробуждалось от сытого сна. А я за ним наблюдал.
Пока лето перетекало в осень и мы искореняли заговоры Авицци, дракон медленно шевелился, а я наблюдал за ним.
Когда мы отправляли люпари в Мераи, я наблюдал.
Когда мы получили донесение, что Чичека поймали в ловушку в открытом поле и он потерял много солдат, я наблюдал.
Пока воплощались в жизнь планы моего отца по созданию наволанской армии, я наблюдал.
И когда Чичек, хитрый лис, сбежал через болота, где утонули многие люпари, я наблюдал.
И когда Чичек благополучно укрылся в Чьелофриго — раненый, но под защитой стен своей крепости, чтобы зализать раны и создать новые проблемы, — я наблюдал.
И все это время дракон спал. Иногда он потягивался, будто огромная кошка, и я резко садился, изумленный мощью его движений. Но он затихал, и чувство угасало.
Однако сейчас, похоже, пробуждался.
— Что он тебе говорит? — спросила Челия.
— Он не... — Я тряхнул головой. — Это работает иначе. Он спит. Если прислушаться, можно проникнуть в его сны.
— Ты проникаешь в драконьи сны. И делаешь это своей рукой.
— Нет. Но это мне помогает...
Помогает тянуться к твари, стремиться к ней. Однако в действительности я теперь часто чувствовал дракона. Ощущение исчезало, если я находился далеко от палаццо, но усиливалось, когда я лежал в постели в ночной темноте. Оно напоминало сердцебиение. Всегда есть — но ты редко обращаешь внимание в дневной суете. Когда я сосредотачивался на каком-то деле — например, скакал на Пеньке или подводил баланс в гроссбухе, — мое сердце не прекращало биться, потому что иначе я бы умер, — но и не особо проявляло себя. Однако с наступлением ночи, когда весь палаццо погружался в сон, стук моего сердца громко отдавался в ушах.
— Я ничего не чувствую.
— Потому что не можешь успокоиться. Нужно быть спокойным.
— Я спокойна.
— Нет, ты все время движешься. Словно бабочка. Успокойся для разнообразия.
— Как...
— Представь, что лежишь в постели и можешь услышать сердце, но только если будешь лежать очень тихо и неподвижно. Почувствуешь, как оно стучит в груди. Услышишь его биение в ушах. Ощутишь, как твоя собственная кровь пульсирует по телу. Даже в кончиках пальцев. Как она добирается до лица. Как пульсирует под кожей, как пробегает по всему телу, снова, и снова, и снова... — Я сделал паузу. — Слушай, как если бы слушала пульсацию жизни внутри себя.