Отойдя на некоторое расстояние и привязав лошадь на улице, Блэйк Харт исчез за дверью какого-то магазина. Я же продолжила свой путь, рассеянно глядя по сторонам, как человек, который ищет что-то, но не знает, что именно. Вот, например, ресторан «Лист лотоса» – в него только что доставили партию яиц. А там, на противоположной стороне улицы, – «Прачечная Винга», вся наполненная паром. Вот буддийский дацан и вплотную к нему аптека, на вывеске которой нарисована китайская чудо-птица. Дальше какой-то мужчина в перепачканных холщовых штанах с трудом затаскивал в ворота тяжелую тележку с гипсовой штукатуркой. Неподалеку от него в тени бочки лежал, свернувшись в клубок, кот. Чуть дальше девушка продавала прямо из передника апельсины с бугристой, толстой кожурой.
Я уже почти дошла до реки, когда меня вдруг осенило. Я вспомнила надпись на вывеске аптеки: «Счастливый дом Джосс».
Развернувшись, я чуть ли не бегом бросилась обратно.
Я ЗАГЛЯНУЛА ВНУТРЬ СКВОЗЬ ГРЯЗНОЕ ОКНО КРОХОТНОЙ ЛАВКИ, торгующей лечебными травами и прочими снадобьями. В помещении царил полумрак. Свет проникал в него главным образом не через окно, а через приоткрытые двери с фасадной и задней стороны неказистого строения. Посетителей в аптеке не было. Я заколебалась, но всего лишь на мгновение.
Воздух в помещении был прохладный, насыщенный резкими ароматами. Пахло сушеными листьями и еще чем-то смутно знакомым, от чего у меня защекотало в носу. В задней части аптеки громоздились какие-то бочки и ящики. Они почти полностью скрывали узкую винтовую лестницу, ведущую в подвал. Справа от меня располагался изрезанный деревянный прилавок. За ним я увидела седеющую пухлую женщину. Оба глаза ее были поражены катарактой и потому казались мутными. Когда я вошла, она прищурилась.
–
– Доброе утро.
– Чем я могу помочь?
Вдоль стен во много рядов тянулись грубые деревянные полки, на которых стояли пакетики, флаконы и футляры всевозможных форм и размеров – бумажные, стеклянные, бамбуковые. Чего здесь только не было! Какие-то порошки, семена и корни растений, грибы и орехи, разнообразнейшие масла. На прилавке возвышалась огромная банка, внутри которой в янтарной жидкости плавала свернувшаяся кольцами змея. Похоже, лавка в самом деле была аптекой. Значит ли это, что передо мной тетушка Джосс, хозяйка опиумной курильни, познакомившая моих родителей? Я не могла придумать, как спросить ее об этом.
– В чем состоит ваше недомогание? – спросила женщина и, взяв мою ладонь в свою руку, легонько ощупала мое запястье и большой палец. Похоже, она была почти слепой. – Вы очень худая. Наверное, у вас слабый аппетит? Часто бывает плохое настроение? У меня есть для вас кое-что.
– Скажите, вы тетушка Джосс?
Пальцы женщины, исследовавшие мою руку, на мгновение замерли, а затем отпустили мою ладонь.
– Все, кто живет на Гавайях, знают тетушку Джосс.
– Но я не местная.
– Вот как?
– Скажите, это вы… вы… – У меня никак не получалось подобрать подходящие слова. – Знаете, мне в самом деле нужно лекарство.
Сунув руку под прилавок, женщина извлекла ступку и пестик.
– Так что вас беспокоит? – спросила она.
– Одна пагубная привычка.
Женщина опустила голову и улыбнулась, показав зубы цвета старой слоновой кости:
– Значит, вы слышали о тетушке Джосс.
– Мне рассказывали о ней.
– Это были рассказы об очень давних временах. Вы знаете, что сейчас продажа опиума незаконна? – поинтересовалась моя собеседница, потирая края ступки большим пальцем. – С тех пор как ваш отец уехал, король принял много новых законов.
У меня перехватило дыхание. Как она догадалась? Или чем-то выдала себя? Впрочем, все это было не важно. Я навалилась животом и грудью на шаткий деревянный прилавок. Янтарная жидкость в банке заколыхалась, кольца змеи в ней тоже задвигались.
– Значит, вы знали мою мать, – не столько сказала, сколько прошептала я – так сухо было у меня в горле.
– Не просите меня рассказать, какой она была, – произнесла женщина, убирая ступку и пестик обратно под прилавок. – В последний раз я видела ее много лет назад.
О чем же тогда мне следовало спросить? Я почувствовала, как мои ладони, лежавшие на прилавке, стали скользкими от пота.
– Может, вы можете рассказать мне какие-нибудь эпизоды из ее жизни?
– Это ведь не мои истории.
Я дотронулась до жемчужины, висевшей у меня на шее.
– Тогда, может, у вас сохранилось что-нибудь из принадлежавших ей вещей? Какая-нибудь безделушка? Или семейная реликвия? Разумеется, я вам заплачу…
– У меня действительно кое-что есть. – Женщина указала на банку со змеей на прилавке. Я пожалела, что упомянула о деньгах.
– Простите, – сказала я, – она что, хранила в банке мертвую змею?
– Вы про Свага? – Тетушка Джосс постучала ногтем по стеклу. – Но он вовсе не мертвый.
Я не поняла, как расценить эти слова. Может, она слегка не в себе? Или просто неудачно пошутила? От греха подальше я решила сменить тему:
