Впрочем, мне также предстояли кое-какие приготовления. Во второй половине дня в четверг, закончив уборку на палубе быстрее обычного, я уговорила Би предоставить мне несколько часов свободного времени, чтобы я могла зайти в ателье сестер Мерсье. Женщины явно обрадовались мне, хотя их радость была бы более полной, если бы я посетила их не одна, а в обществе Кашмира. Эмили, одергивая на мне платье, не выдержала и поинтересовалась, где он.
– В городе, – ответила я, не узнавая себя в большом овальном зеркале. – Капитан дал ему какое-то поручение.
– Он очень интересный молодой человек, – промолвила Эмили и переглянулась с Нэн. Та состроила недовольную гримасу, но сказать ничего не смогла – рот ее был занят заколками. – Скажите, он действительно ваш гувернер?
– Да, – ответила я как ни в чем не бывало. – Представьте, его родители изобрели «ноль».
Жакет требовалось ушить в талии, но платье сидело идеально. Я заплатила деньги и попросила, чтобы, когда заказ будет выполнен окончательно, его доставили на корабль. Интересно, сойду ли я в дорогом шелковом платье с лентами за девушку из высшего общества в глазах влиятельных друзей отца Блэйка?
Возвращаясь на корабль, я пересекла Куин-стрит и, вспомнив наш разговор с Блэйком, свернула на юг и добралась до Ричардс-стрит. Мне пришлось пройти мимо угла дважды прежде, чем заметила то, что искала. На верхнем этаже двухэтажного здания с отделанными белой штукатуркой стенами я увидела золотые буквы, выписанные прямо на стекле: «А. САТФИН И КОМПАНИЯ». СУЩЕСТВУЕТ С 1887 ГОДА». Дверь была открыта. Поднявшись по узкой лестнице, я вошла внутрь и оказалась в конторе, которая благодаря дубовому полу, широким окнам и светильникам в виде газовых рожков больше напоминала жилое помещение. Стены главной комнаты, которая, когда-то, наверное, служила гостиной, сверху донизу закрывали широкие полки. На них лежали кипы карт, находившихся в разной степени готовности. У одного окна я увидела чертежный стол, над ним склонился мужчина лет тридцати, начинающий лысеть. Я постучала согнутым пальцем по дверному косяку, чтобы привлечь внимание. Мужчина обернулся и, посмотрев в мою сторону, поправил пальцем соскользнувшие с переносицы очки в золотой оправе.
– Добрый день, – любезно поприветствовал он меня и близоруко прищурился. Вероятно, внешне я была непохожа на его обычных посетителей. – Чем я могу быть вам полезен, мисс?
– Мистер Сатфин, если не ошибаюсь? Насколько я понимаю, вы рисуете карты?
– Да, – кивнул мужчина и жестом указал на полки. – Я рисую карты.
– Меня интересует одна из них, выполненная вами. Речь идет о карте этого острова, которую вы закончили совсем недавно. – Я нахмурилась, пытаясь вспомнить дату нашего прибытия. – Кажется, 24 октября. Но вы датировали ее 1868 годом.
– А, вы об этих картах! И что же с ними не так?
– Вы хотите сказать, что подобных карт было несколько?
– Да. Я нарисовал три экземпляра. Вообще-то мне заказывали шесть, но вторую половину заказа клиент отменил несколько дней назад. И слава богу. Он хотел, чтобы все они были нарисованы вручную. Я ему объяснил, что проще сделать клише, но он и слышать об этом не захотел. В результате выполнение заказа заняло очень много времени. Кстати, если вы пришли, чтобы заказать карту, должен вас предупредить: я смогу взяться за нее не раньше, чем через восемь месяцев.
– А как звали вашего клиента?
– Позвольте полюбопытствовать, мисс, почему вас это интересует?
– Видите ли… мы, то есть мой отец… он купил одну из этих карт. И меня заинтересовало, почему они датированы 1868 годом.
– Это было одним из условий заказа. Прошу меня извинить, но больше я вам ничего сказать не могу. Поверьте, я не пытаюсь напускать на себя таинственность. Просто не знаю, почему это было так важно для заказчика. Но такое его требование. Однако смею вас заверить, что во всем остальном карта абсолютно точная!
– Разумеется, нисколько не сомневаюсь, – произнесла я, стараясь дать понять собеседнику, что уверена в его профессионализме. – У меня еще один вопрос – он касается другой вашей карты, датированной 1868 годом. Это карта центра города, на которой вы поставили подпись Блэйка Харта.
– Что?
– Я имею в виду ту, на которой… указаны бары.
– Мисс… Могу я…
– Извините за вторжение, – быстро проговорила я, прочитав правду на смущенном лице своего собеседника. Мне стало ясно, что вторая карта также была подделкой – как и та, ради которой мы прибыли на Гавайи. – Прошу прощения, что отняла у вас время.
Я бросилась вниз по лестнице, не дожидаясь, пока хозяин конторы начнет задавать мне вопросы.
Итак, карта существует в трех экземплярах. Где еще два? Вероятно, они всплывут на каком-нибудь аукционе. Та, какую мы купили, находилась в прекрасном состоянии. Видимо, тот, кто выставил карту на аукцион, имел инструкции хранить ее как зеницу ока. Что ж, по крайней мере, теперь я точно знала, что, если нам когда-нибудь попадутся карты А. Сатфина, их можно не принимать в расчет.
