– Неббс, – подсказывает Дженнифер. – «Волк-одиночка», «Треугольник», «Проклятие Чаки»…
– Не совсем «Проклятие», – говорит Лета, как бы извиняясь за неточность Дженнифер.
– «Проклятие» – это тот же «Незваный гость», но четверть века спустя. – Дженнифер рукавом вытирает слезы. – Последняя девушка этого не делала, ее подставили.
Лета ухмыляется, но как-то натянуто, прижимается спиной к холодильнику, дальше отступать некуда.
Дженнифер, вместо того чтобы дополнить список еще парочкой последних девушек-убийц, исторгает из себя смешок, жесткий и лающий, какого вообще за собой не знала, Лета притягивает ее к себе, и они стоят так, обнимаясь и вздрагивая от холода, – две девушки против целого мира.
Нет: две женщины.
– Возвращаясь к Фрэнку, – говорит Лета примерно через минуту, немного отстранившись от Дженнифер, но как бы ее поддерживая.
– Фрэнк напрашивался, – говорит Дженнифер.
– А Синн нет. – Лета поворачивается, снова садится на стойку; высоким девушкам это запросто.
– Но тогда почему она?
– Может, у них есть шестое чувство? У слэшеров. Опознать в толпе последнюю девушку им раз плюнуть. Вспомни «Хищника», «Терминатора».
После стольких лет перед мысленным взором Дженнифер снова возникают эти надписи на экране.
– Но почему так? – спрашивает она, чертя пальцем по пеплу на рабочей поверхности кухонного островка.
– Как? – просит разъяснения Лета.
– Первые двое… как их… Гленда…
– Гвен, – поправляет Лета. – Гвен и Тоби.
– Ее повесили и выпотрошили, как Кейси Бекер.
– Значит, это «Крик»?
– Ты не видела двоих в доме престарелых, – говорит Дженнифер. – Их… – Она проводит пальцем по горлу, имитируя смерть Кевина Бейкона. – Чистая «Пятница, тринадцатое».
– Мрачный Мельник прятался под кроватью? – спрашивает Лета с изумлением.
– Думаю, все фильмы, что знаем мы, он знает не хуже.
– Блин.
– Потом сын Джослин Кейтс. Ему на голову надели мешок из химчистки.
– «Черное Рождество».
– А остальные в школе …
– Вайнона, Дженсен и Эбби.
– Этот парень, Дженсен, – говорит Дженнифер. – Его надели на оленьи рога.
– Лосиные, – уточняет Лета.
– Что?
– Там в школе лось… не важно.
– Мистера Холмса часто вспоминаешь? – спрашивает Дженнифер.
– Всякий раз, когда есть свободная минутка, – мягко произносит Лета.
Дженнифер хочется нажать на кнопку «стоп», прекратить этот диалог, убежать в другую комнату и там выплакаться вволю, чтобы стало нечем дышать, потом вытереть лицо и как ни в чем не бывало вернуться.
– Я про Линнею Куигли, – говорит она, однако. – «Тихая ночь, смертельная ночь».
– Там тоже Рождество, – понимает Лета.
– Или еще был ремейк «Пятницы», когда девушка так гордилась своими…
Дженнифер руками изображает груди.
– Там был олень, а не лось, – замечает Лета. – Но мне он нравится даже больше.
– Ремейк лучше, чем просто Санта-киллер?
– Мне нравится, что там не Линнея.
Дженнифер вопросительно поднимает брови, и Лета отвечает:
– Эдриен – это второе имя Эди. А первое…
– Линнея?
Лета кивает и отворачивается.
– Ты теперь официально моя героиня, – заверяет ее Дженнифер.
– «Прочь», – огрызается Лета.
– Сама иди прочь.
– Нет. Я про фильм. Джордан Пил.
– Джордан кто?
– Режиссер фильма «Прочь».
– Я четыре года под замком сидела.
– Извини, – говорит Лета. – Дженсен совсем не обязательно из «Тихой ночи, смертельной ночи» или ремейка «Пятницы». В «Прочь» человека тоже убили оленьей головой.
– Оленьей, а не лосиной.
– Все равно рога.
– Могучие и ветвистые, – добавляет Дженнифер с улыбкой. – Ты и правда назвала ее Линнея?
– Линнея умеет выживать.
– Но в каждом фильме она умирает.
– Ее персонажи – да, а сама она кочует из одного фильма в другой, – поясняет Лета. – И никогда не умирает.
– Ха. Никогда так не думала.
– Она не одна такая.
– В смысле?
– Не только она ходит из слэшера в слэшер. Просто имя у нее самое яркое.
– Кейн Ходдер тоже звучит неплохо, – говорит Дженнифер. – Играл и Джейсона, и Фредди. По крайней мере, руку в перчатке Фредди.
– Виктор Кроули тоже. – Лета чуть усмехается, нашла себе ровню по части слэшеров. – Если говорить о том, кто больше снимался в разных слэшерах, можно вспомнить Эми Стил. В «Пятнице, тринадцатое, часть вторая» она была последней девушкой…
– И в «Дне дурака», – перебивает Дженнифер, даже чуть обиженно. – Между прочим, каскадер, который вместо Джейсона вел машину «Скорой помощи», играл Майкла в «Возвращении» – знаешь?
– Сара Мишель Геллар снялась в двух знаковых слэшерах в один год, – тут же парирует Лета.
– Но она не Линнея.
– Нужно выбрать что-то одно, – говорит Лета. – По крайней мере, для Эди. Не хочу, чтобы она была как Синн, но…
– Жанры не выбирают, – вставляет Дженнифер.
– К тебе это не относится, – говорит Лета.
– Если бы можно было вернуться…
– В «Бойне в День независимости» твоей вины нет. Нам не надо было…
Лета обводит рукой громадный разрушенный дом, где они оказались.
Дженнифер пожимает плечами.
– «Коматозники»?
– Шесть степеней Кевина Бейкона?
– Просто… Что, если… Я все думаю: что, если это принесла я? Я сюда вернулась за два дня до него. Что, если он здесь из-за меня?
– Мрачный Мельник?
Дженнифер кивает.
– Ты не умерла, вот и вернулась, – говорит Лета.
– Точно не умерла?
