– Я уже поговорил с Райаном, и его все устраивает, – спокойно отвечает Джейсон. – Мы по-прежнему будем использовать его концепт-арт и твою историю. За работу заплачу, и ты все равно получишь процент от продаж, не волнуйся. Я просто… – Он делает паузу. – Мне нужно, чтобы вы оба подписали соглашение о неразглашении, по которому я не буду указывать вас как авторов игры.
– Да на хрен, – выплевываю я. – Я слишком много работал. Весь год без отдыха и сна. Терпел твою резкую необоснованную критику. Райан тоже.
– Он уже согласился, – повторяет Джейсон.
– Поверю, когда увижу, – огрызаюсь я.
– Слушай, презентация через две недели, – устало говорит он. – Я был бы очень признателен, если бы вы подписали контракт и соглашение о неразглашении и ушли в сторону. Дело не в этой девушке, дело в твоей карьере. То, что тебя не будет в титрах, не означает, что ты не сможешь указать работу в резюме. Или в заявлении в колледж. Подумай о деньгах. Если не подпишешь… Что ж, мне придется просто уволить тебя, не выделив доли, а не позволить уйти по собственному желанию и при этом получить проценты.
– Ты говоришь как юрист.
– Потому что я нанял адвоката, – отвечает Джейсон. – Пришлось.
– И кто ты теперь? После всего, что мы сделали для компании? Ты действительно собираешься так с нами поступить?
Но он как будто даже не слышит меня.
– Подумай хорошенько, Аарон, – советует Джейсон. – Я действительно не хочу ссориться. Мы друзья, ты и я. Помни, что деньги от этой игры помогут тебе поступить в любой колледж, какой пожелаешь. Или открыть свою студию. Ведь этого ты хочешь, верно? Ты можешь сбежать от своих родителей-врачей и…
– Ты все твердишь о деньгах, а сам еще даже не заплатил мне! Или Райану! Друзья?! Ты пытаешься давить на дружбу? Да пошел ты, Джейсон, – говорю я ему, но чувствую, как голос ломается. Всхлип застревает у меня в горле, но я его проглатываю. Не желаю доставлять Джейсону удовольствие.
Бросаю телефон на стол. Губы дрожат. Я откидываюсь на спинку офисного кресла и смотрю на компьютер, а потом на приемную. На свое будущее. Суровое, неизбежное будущее: клиника, флуоресцентные лампы, сердитые пациенты и годы обучения в медицинском колледже, через которые я не хочу проходить. Чувствую, как горячие и тяжелые слезы текут по лицу, и спешу их вытереть. Столько бессонных ночей, столько времени ушло на работу над этой чертовой историей, весь прошлый год я возился над головоломкой, которую выпустил Джейсон, редактировал дерьмовый текст меню и обучалки.
Все зря.
Что ж, пожалуй, не совсем так.
Либо соглашение, либо придется нанимать адвоката и добиваться, чтобы мое имя осталось в игре и в истории. Вот только на какие средства мама будет оплачивать юриста и суд?
Я смотрю на дверь ее кабинета. Как мама еще не вышла на мои крики? Перевернутый телефон лежит на пробковой доске, полной напоминаний и визитных карточек. Интересно, как Райан отреагировал на новости? Его родители наверняка воспримут ситуацию лучше, чем мои; даже если все пойдет плохо, ему не придется отстаивать свою мечту так, как мне. Он в любом случае получит стипендию в художественной школе.
А вот стипендии для людей, которые хотят писать сценарии для видеоигр, не существует, по крайней мере, насколько мне известно.
Собираюсь схватить телефон, но тут что-то бросается мне в глаза на рабочем столе: папка, втиснутая в угол экрана, как будто кто-то пытался ее спрятать. Цепляю курсором край и перетаскиваю туда, где смогу рассмотреть.
Папины файлы.
Я смотрю на папку и гадаю, не здесь ли он хранит ту игру. Я открываю ее и чувствую, как мои глаза расширяются.
Там значок игры под названием Ultima Online – как и предположил Райан, увидев фотографию, – а также сотни вордовских документов. Все названия файлов состоят из длинных цепочек цифр и букв. А даты… Боже, их создавали годами. Более десяти лет. Я прокручиваю ниже, ниже… А они все не прекращаются.
Некоторые файлы старше Миры.
Я отворачиваюсь от компьютера и оглядываю приемную, как будто отец сейчас войдет и застукает меня. Она по-прежнему пуста, слышен только гул старого компьютера и тихий голос мамы. Должно быть, говорит по телефону, так как я не видел, чтобы пришел пациент.
Щелкаю по одному из документов, а сам все посматриваю по сторонам, пока старый компьютер запускает «Ворд», жесткий диск сердито жужжит. Как будто машина прикладывает неимоверные усилия для выполнения задачи. С новыми моделями так не происходит, если только с ними все нормально.
Документ наконец появляется на экране, и я щурюсь, не совсем понимая, на что смотрю.
Это письмо.
