Я сжимаю кулаки, изо всех сил пытаясь не ляпнуть того, что прямо сейчас разрушит всю эту семью. А было бы так просто. Всего пара слов. Вдруг я вспоминаю D1V и на ее примере понимаю, какую силу имеют слова. Какие они оставляют после себя зияющие раны. Даже слова незнакомых людей, не говоря уже о родных.
Мама делает шаг вперед, глаза мокрые, губы дрожат, никогда ее такой не видел.
– Спроси своего отца, каково ему пришлось дома. Спроси его, – говорит она, тыча в меня пальцем. – Спроси, как он пахал до нашей встречи. Рестораны. Подработки. Все это он ненавидел. Я не хочу для тебя такой жизни. И папа тоже. Просто… так устроены родители. Они желают лучшего для своих детей.
Телефон вибрирует, и я смотрю на него.
– Я не перестану с ней разговаривать.
– А я не перестану тебя уговаривать одуматься насчет карьеры, – парирует мама с дрожащей улыбкой.
– И будешь из раза в раз слушать, что мне это не надо. Не такую жизнь я себе хочу.
– Ничего, – пожимает она плечами. – Тебе еще год доучиваться, время передумать есть.
Я снова смотрю на стол и фыркаю. Компьютер, все едва спрятанные папины секреты, крошечный уголок папки на рабочем столе. Мама легко нашла бы их, если бы не была так занята. Всего-то надо – заметить пиксель внизу. Секретного агента из отца не получится.
Дверь из дома в офис распахивается, и заглядывает папа, словно я нечаянно его призвал своими мыслями. Он тревожно оглядывает нас с мамой. Приходится отвернуться, чтобы себя не выдать, вновь смотрю на полный улик компьютер.
Мне нужно прочитать и другие письма. Нужно выяснить, с кем он общается. Или общался все это время.
Отец входит и закрывает дверь.
– Мы с Мирой вас услышали, – тихо говорит он. – Все в порядке? Мне посидеть в приемной? Я могу…
– Ты не должен… – начинает мама.
– Я сам хочу, – настаивает папа. – Все нормально. – Он поворачивается ко мне с легкой улыбкой на лице: – По расписанию сегодня всего пара пациентов. Иди. Наслаждайся летом.
Я опускаю голову, заставляя себя разжать челюсть. Отец продолжает улыбаться, не подозревая, что я обнаружил. Внутри меня бурлит множество эмоций – облегчение, что можно сбежать, и ярость от ужасной находки.
Возвращаюсь к маме и обнимаю ее.
– Я… извини, – говорю я. Накинулся на нее, а ведь она не виновата.
– Все в порядке, – отвечает мама. – Иди.
Я выхожу за дверь. И не оглядываюсь назад.
У моих дверей лежит посылка.
Прошло три дня…или четыре? Как бы то ни было, кажется, всего минуту назад я еще выходила на улицу, включала компьютер и в принципе чем-то занималась. А теперь вот это.
Что за глупость. Не так должна выглядеть моя жизнь. Смотрю на посылку, а в голове крутятся предупреждения, которые гоняют в общественном транспорте Нью-Джерси, как надо поступать с сумками, забытыми в вагоне поезда.
Что поделать.
Посылка перевернута. Я оглядываю улицу, смотрю в одну сторону, в другую, а потом через дорогу, нет ли каких-нибудь странных машин. Никто не прячется за тонированными окнами. Никто не сидит и не ждет результата.
– Да на фиг, – фыркаю я и пинаю коробку.
На лицевой стороне аккуратным красивым почерком написаны мое имя и адрес. И данные отправителя…Я на мгновение прищуриваюсь, затем присаживаюсь на корточки, чтобы прочитать. Калифорния? Никого там не знаю, а вот фамилия…
Сиддики. Что-то знакомое, никак не могу вспомнить.
Беру коробку и иду внутрь. Вернувшись в гостиную, осторожно открываю посылку, разворачивая коричневую бумагу. И вдруг ахаю, понимая, что же лежит внутри. Хватаю коробку, гляжу на упаковку, на картинку содержимого.
Это новейший VR-шлем от Oculus, его выпустили после гигантской конвенции GamesCon. Вроде сначала должно еще быть несколько презентаций, но очки не поступят в продажу еще месяц или около того.
Однако вот они, здесь. В моей гостиной.
Я переворачиваю коробку и вижу маленькую карточку, прикрепленную к задней части. Нет, это не свернутые рекламки, наспех сунутые стажером. А личная записка в маленьком голубом конверте.
Открываю и вытаскиваю карточку. На передней части узор из пикселей, образующий что-то не совсем узнаваемое, но высокохудожественное. Само послание написано все тем же аккуратным изящным почерком…
И тут я понимаю, кто автор. Пиарщица в Oculus, именно она прислала мне первые очки, с которыми я исследовала «Покорение Солнца». Не так давно Сиддики пыталась связаться с нами, ее имейл до сих пор висит в почтовом ящике без ответа. Я подавляю всхлип и резко вдыхаю, стараясь не заплакать.
Ей больше не нужно ничего говорить. Я знаю, она понимает.
Хватаю гарнитуру и письмо и бегу в свою комнату. Мой стол до сих пор в руинах после вчерашнего, после того, что случилось с мамой. Я вижу свою потрепанную веб-камеру, которая безжизненно свисает с края, и вздрагиваю. Поправляю компьютер, выравниваю монитор и поднимаю с пола клавиатуру и мышь.
