Мой желудок сжимается, и я вспоминаю, что надо дышать. Хватаюсь за мягкие поролоновые подлокотники офисного кресла и отползаю назад, с ужасом глядя на компьютер.
Мой папа.
У него… роман на стороне?
Внезапно дверь в одну из палат распахивается, и моя мама выходит вместе с пожилой женщиной, они болтают о… чем-то… я не знаю. Все кажется размытым.
Когда пришла пациентка? Как я это пропустил?
Их слова плывут по воздуху, но не достигают моих ушей. Раздается смех, и я вижу, как кто-то машет рукой. Мама? Та женщина? Я снова смотрю на офисный компьютер, поспешно закрываю все окна и прячу папину секретную папку обратно в угол.
Его секретная папка.
Его тайная жизнь.
Я действительно покрываю его? Почему?
Некоторым из этих файлов более десяти лет. Когда написан тот, что я открыл? Что еще там есть? Какие секреты прячутся в этих письмах? Появилась ли любовница еще до Миры? Одна ли она? Он общался с этой женщиной, когда мама была беременна?
Сердце ухает вниз, мимо того места, где, кажется, был желудок, и я словно становлюсь пустым. Пустота. Она странным образом сочетается с ужасной волной беспокойства, желанием снова открыть эту папку, узнать больше.
– Аарон?
Я моргаю и поднимаю голову. Мама стоит у стола и внимательно на меня смотрит.
– Ты в порядке? – спрашивает она, скрестив руки. – Как-то нездорово выглядишь. Ты… ты плачешь, милый?
– Нет. Да, – бормочу я и вытираю глаза. Не понимаю, что происходит. Надо как-то сменить тему. За десять минут я потерял свою летнюю работу и все планы, которые для себя строил, а потом наткнулся на эту… штуку… с моим отцом…
Я прочищаю горло.
– Джейсон, тот парень из ManaPunk… Он решил уволить меня. Из-за статей в сети.
– Каких статей? – спрашивает мама, бросая на меня растерянный взгляд.
– Там… – выдыхаю я. Сердце снова начинает колотиться, я понимаю, что так ничего и не говорил маме, да и вообще никому в семье, и если не проясню ситуацию как следует, мне обрубят все варианты. И прямо сейчас я не знаю, кого мне нужно больше защищать – себя и свои мечты, за которые я так цепляюсь, или маму от всей этой гадости, которая спрятана здесь, на компьютере.
– Я общался с одной девушкой. Она довольно известная в мире видеоигр, – бормочу я, а сам все думаю, что узнал об отце, но надо поговорить о чем-то другом. О чем угодно. – На нее накинулась толпа интернет-троллей. Они преследуют ее в соцсетях и в играх.
– Какой ужас! – восклицает мама. – Но за что?
– Хороший вопрос. За то, что она девушка. За то, что смуглая, как мы. Потому что люди – уроды. Потому что никому нельзя доверять. – Я чувствую, что завожусь, и пытаюсь успокоиться. – Чем дальше, тем хуже. Ей слали письма, фото ее дома. Напали на ее мать на работе. – Удивление на лице моей мамы сменяется ужасом. – И раз я с ней связан, Джейсон решил порвать со мной, ведь тролли вышли и на нашу фирму, а они типа потенциальные покупатели.
– И давно ты встречаешься с этой девушкой? – интересуется мама. Вот и к чему это сейчас было?
– Мы не встречались. Просто болтаем онлайн и иногда играем.
Мама теребит бейджик, ее глаза бегают по комнате.
– Аарон, не думаю, что тебе стоит…
– Пожалуйста, не говори мне больше с ней не общаться, – молю я и встаю. – Джейсон уже меня выкинул.
– Но как ты будешь подавать документы в колледж, если твое имя появится в новостях…
– Мам, оно уже в новостях! В блогах! И доктором я не стану! – Я хватаю телефон и выбегаю из-за стола. – Кому на хрен это надо?
– Аарон, не смей при мне ругаться, – твердо осаживает мама.
Я тяжело дышу, грудь давит, и вроде злюсь я не на D1V, не на мать и ее планы на мое будущее, но какая разница.
– Ты пойдешь в медицинский, иначе за колледж мы платить не станем…
– Да сколько можно меня этим попрекать?! – ору я почти на пороге. – Я возьму студенческие кредиты! Влезу в долги! Стану пахать за копейки, как… как папа пахал годами, только бы избавиться от всего этого и жить своей жизнью. Хватит того, что ты его тут держишь. Со мной такое не пройдет.
– Аарон. – Мама вдруг начинает плакать. – Вот так ты обо мне думаешь? О нашей семье? Я не запираю здесь твоего отца и не заставляю его что-либо делать. Он приходит, потому что я люблю его, а он – меня. Ему нравится участвовать в жизни семьи.
