– Он написал в социальных сетях, цитирую: «Если ManaPunk покажет демо, я украду это дерьмо», – чеканит Джейсон, подступая ко мне с яростью в глазах. – Где он?! Где, черт возьми, моя демка?!
– Джейсон, да ладно тебе. Наверняка она где-то тут, – говорю я, отходя чуть в сторону.
– Вы хоть представляете, сколько стоят эти компьютеры?! – кричит он, осматривая обломки.
Джейсон наклоняется перебрать шторы, трубы и шнуры, и я срываюсь с места, мчусь сквозь толпу, держа тубус с плакатом над головой.
– Аарон! – зовет Джейсон. – Аарон, вернись сюда!
Я шныряю между людьми, высматривая любое укрытие, Джейсона или Vox Populi, и тут мой телефон вибрирует. Я прячусь за очередью людей, которые выстроились за каким-нибудь дрянным чизстейком, и замечаю: у меня осталось всего несколько минут, чтобы добраться до панели D1V на другом конце здания.
Бегу как угорелый. Нельзя все пропустить.
Я ей нужен.
Внезапно я вспоминаю Лору, работающую с Джейсоном. Человек, которого, как я думал, нужно защищать, вовсе во мне не нуждался. Я столько ломал голову, как же выручить Лору, что даже не задумался: ее не нужно спасать. Это меня самого нужно было вытаскивать от таких людей, как она. Таких людей, как Джейсон.
Вдруг я ошибаюсь и насчет D1V?
Но это другое, верно? Верно?
Трясу головой, мысли путаются, и я выбегаю в главный зал, протискиваясь мимо тысяч людей, пока не попадаю в большое открытое пространство.
– Один-R, – твержу я себе снова и снова, несколько раз проверяя телефон, пока спускаюсь по эскалатору к конференц-залам. Это огромные помещения, хватит места закатить полноценную свадьбу или, например, устроить панель о культовом «Светлячке».
Нахожу зал, где должна выступать D1V. Снаружи большая вывеска с подробным описанием сегодняшних панелей. Одна, о фэндоме «Сейлор Мун», уже прошла утром, другая, о том, как прописывать сильных женских персонажей, только что закончилась, а теперь время D1V.
«Женщины и харассмент в культуре видеоигр: дискуссия».
Я смотрю на имена в списке. Там по-прежнему три каких-то чувака, а затем D1V. И это сбалансированный разговор?
Уже собираюсь пройти в зал, но меня останавливает крупный крепкий мужчина.
– Я вас быстренько осмотрю, извините, – сообщает он мне.
– Что? Зачем?
– Важная гостья, ей много угрожают в соцсетях. – Охранник небрежно охлопывает меня сверху донизу, явно не очень хорошо выполняя свою работу. – Как по мне, ерунда. Эти тролли все одинаковые. Только болтать и могут, но ничего не сделают.
Я стараюсь не смотреть на него зло, но, видимо, безуспешно.
– Что-то не так? – спрашивает он, вытаскивая телефон и возясь с ним.
– Нет, – говорю я. – Спасибо.
Он что-то бормочет в ответ, и я толкаю дверь. Бо́льшая часть стульев уже занята. Сцена впереди, гости рассаживаются по местам. Какой-то лысый и весь забитый татуировками парень на сцене возится с бумагами и болтает с одним из мужчин – участников дискуссии, сидящих за столом. Рядом с ним другой чувак смотрит в свой телефон, а дальше…
Я приглядываюсь.
Не может быть.
Там сидит молодая женщина, ее шевелюра представляет собой буйство красок. Кроваво-оранжевый с вкраплениями желтого и темно-красного, как будто волосы горят, а еще у нее желтые очки и…
Она смотрит вверх и через зал.
Зеленые глаза.
Мне даже отсюда их видно. Они яркие, пронзительные.
D1V.
Она, вероятно, изменила внешность после всего произошедшего, в чем я, конечно, не могу ее винить. Должно быть, пройти в конференц-зал ей так было проще, но теперь она на сцене. Все могут ее видеть, все знают, кто она. Я чувствую, как мое дыхание становится прерывистым и тяжелым, выглядываю, куда бы сесть, нахожу один стул. Прямо посередине, где, надеюсь, она меня увидит, если дела пойдут плохо.
Я думаю об охраннике, оборачиваюсь и замечаю, как входит группа людей. Кажется, по-прежнему маячит у двери, по-прежнему роется телефоне, но я делаю вид, что не вижу этого. Нет, он внимательно всех проверяет. Нет, не разиня. Все будет хорошо.
Сердце стучит в груди. Все эти люди. Все эти угрозы. Ветки за ветками и комментарии за комментариями от людей, которые понятия не имеют, кто эта замечательная девушка. Или какая она замечательная.
Я оглядываю стены: отдельные панели соединены шарнирами, чтобы было легко сложить и убрать, сделав помещение больше, или меньше, или…
И вот они. Стикеры Vox Populi.
Всего несколько штук, но они разбросаны повсюду. Я смотрю на людей вдоль стен. Кто-то из них наклеил эти стикеры? Сколько вообще тут троллей? А вот их обыскивали?
Зараза, лучше б мне доверили отвечать за безопасность.
Другие посетители шаркают, рассаживаются, и не успеваю моргнуть глазом, как зал полон. Кучи людей стоят сзади, прислонившись к хлипким стенам. Я сижу в центральном ряду, а на стуле передо мной – ребенок.
Идеально.
Я тянусь за тубусом и свернутым внутри содержимым. Все выглядит достаточно невинно, будто это постеры или сувениры, которые можно получить на любом ивенте.
Я готов.
