— Я переживаю, что могу её поцарапать или вообще разбить. Что я тогда буду делать? — произношу с трудом, всматриваясь в удивлённое выражение Майкла.
— Как давно ты водила? — встревоженно смотрит он. — Мне плевать, что будет с машиной. Я куплю тебе сотни таких же или любых, каких пожелаешь. Я переживаю о твоей безопасности и здоровье Джорджи.
— Я вожу с 18 лет. Папа говорил, обучая меня, что у меня определённый талант, но дело не в этом.
— О машине не беспокойся. Все вопросы и проблемы, которые могут возникнуть, я решу. С тебя только принять мой подарок и наслаждаться им, — улыбается он своей мальчишеской улыбкой. — Хотя есть еще одна просьба, — его улыбка исчезает, и я на мгновение замираю, не зная, чего ожидать дальше. Майкл медлит, словно выжидая, чтобы мое сердце выпрыгнуло из груди. — Переехать ко мне! — его улыбка моментально становится шире. Он играет со мной, специально напугал меня.
Я решаю ответить ему тем же и шокировать его, произнеся ответ, которого он не ожидает услышать.
— Хорошо, дай мне пару недель, я обсужу всё с Аной и с Джорджи, — кажется, Майкл не верит своим ушам и глазам.
— Ты серьёзно? Не шутишь? — он явно растерян, и наблюдать за этим мужчиной во всех его проявлениях так мило.
— Когда дело касается тебя, я никогда не шучу, — повторяю его фразу, сказанную мне совсем недавно в машине. Майкл улыбается, словно я сделала его самым счастливым человеком на свете.
— Подарок тоже примешь? — он отстраняется, словно готовится к новому сражению с моим упёртым характером, но я сдаюсь и слабо киваю. Майкл резко подхватывает меня и крепко прижимает к себе, что из лёгких выбивает весь воздух, а его губы находят мои.
Закончив ужин и взяв бокал с вином в руки, я подхожу к дивану, где вальяжно расположился Майкл. Одним движением он притягивает меня к себе на колени, чуть не разлив вино, которое еще осталось в бокале. Я смеюсь и, прижавшись к нему, не желаю, чтобы этот вечер заканчивался. Джорджи мирно спит, а Ана в последнее время часто пропадает по вечерам. Я почти её не вижу, но пока она явно не готова что-то мне рассказать, и я не давлю на неё.
— Всё хорошо? — Майкл внимательно изучает моё задумчивое лицо.
— Мг, просто трудный день, — я делаю глоток вина. — Немного устала.
— Представляю, — понимающе кивает он. — Пойдём тогда в постель?
— Мне нужно в душ.
— Составить тебе компанию? — хитро улыбается Майкл.
— Не сегодня, — качаю головой. — Прости, но мне нужно немного побыть одной, всё обдумать.
— Точно всё в порядке?
— Да, не переживай. Правда, просто трудный день. Нужно расслабиться, — я поднимаю бокал, как подтверждение своих слов.
— Ты же знаешь, что я люблю тебя и всегда готов выслушать, что бы ни терзало твою умную головку, — Майкл произносит это с лёгкой улыбкой, но для меня каждый раз, как первый: сердце ёкает и замедляет пульс, останавливая движение крови по венам.
Я пристально смотрю на него и слабо киваю, чувствуя, как в груди становится тесно, словно воздух перестаёт доходить до лёгких.
— Буду ждать тебя в кровати, — добавляет он, нежно прикасаясь к моей руке, прежде чем помочь мне подняться с дивана.
Горячая вода стекает по телу, смывая дневное напряжение, но она не в силах укротить хаос мыслей, беспорядочно вихрящихся в голове. Слова юриста об отсутствии выбора бьют эхом в голове. А если он прав, и Натали не остановится? Что если её ничто не напугает? Я закрываю глаза, осознавая, как сильно устала. Горячий душ — именно то, что мне сейчас нужно. Как и два бокала вина, выпитые за ужином.
Выйдя из ванной, я замечаю, как Майкл внимательно рассматривает коробку с красками — подарок от Аны и Джорджи. Я так и не нашла времени распаковать её. Услышав мои шаги, Майкл сразу поднимает взгляд и улыбается.
— Почему ты не рисуешь? — спрашивает он с любопытством.
— Слишком много всего происходит, для этого нужно время и моральные силы, — пожимаю плечами.
— А как же вдохновение? — улыбается Майкл, подходя ближе.
— Вдохновения у меня всегда было достаточно, но порой не хватает сил взять кисть и прикоснуться к чистому холсту.
— Почему?
— Трудно объяснить, — вздыхаю я. — Творчество и музыка были связующими звеньями между мной и родителями. Без них всё это кажется неправильным. Каждый раз, когда я брала кисти, будто ждала, что папа зайдёт в комнату и спросит, что я собираюсь нарисовать. После того как их не стало, я долго не могла прикоснуться к краскам. Когда, наконец, решилась и купила материалы, думала, что готова, но, придя домой и распаковав холст, у меня случилась истерика, а потом — ещё одна… На десятый раз я переборола себя и что-то нарисовала, но уже не помню, что именно. Постепенно я вернулась к творчеству. Да, моя работа тоже считается творческой, но физически — краски и холст — это совсем другое. С ними я словно тону. Наверное, это звучит дико, — смущённо усмехаюсь.
— Вовсе нет, — Майкл подходит ближе и заключает меня в объятия. — Покажешь свои шедевры? — мягко гладя по щеке и убирая влажные пряди с моего лица, спрашивает он.