Боль от сжимающих шею рук Натали медленно растворялась. Её хватка ослабла, или это я перестала её ощущать? Взамен пришло странное, почти умиротворяющее тепло, которое казалось таким неправильным, я всегда думала, что в такие моменты буду чувствовать холод. Это тепло было таким знакомым, словно меня обнимали любимые руки Майкла, даря невесомость и приятное ощущение лёгкости. Казалось, вода больше не давила на моё тело, и я могла вдохнуть. Но инстинктивное желание сделать вдох обожгло мои лёгкие. Я попыталась открыть глаза, но они будто склеились, и я смирилась с этим, как и с окутывающей меня темнотой, которая раньше казалась такой пугающей.
Тишина была такой манящей, такой нужной… Но внезапно, словно из ниоткуда, раздался чей-то крик. Он разорвал эту тёплую, незыблемую тишину, вырывая меня из её успокаивающих объятий. Я не хотела возвращаться — не хотела снова чувствовать холод, не хотела снова бороться. Но звук, будто неумолимая сила, тянул меня обратно, и с ним пришло резкое, невыносимое ощущение тяжести в груди, словно меня силой втянули обратно в реальность, откуда я так отчаянно пыталась сбежать. Сильный толчок в грудь, казалось, выбил из меня все внутренности. Судорожный кашель, смешанный с обжигающей мои лёгкие водой, рвался наружу, освобождая место для драгоценного воздуха. Веки невольно распахиваются, заставляя меня щуриться от яркого света. Первое, что я увидела — это наполненный ужасом, болью и паникой взгляд голубых глаз. Они смотрели на меня, и в их уголках застыла влага, поблёскивающая от размытого света.
Майкл несколько мгновений всматривается в мои растерянные глаза, полные непонимания, и, будто убедившись в чём-то, делает глубокий вдох, похожий на всхлип, после чего прижимает меня к себе. Я лежу в его объятиях словно тряпичная кукла, неспособная ни произнести ни звука, ни пошевелиться.
— Господи, я думал, что потерял тебя, — голос Майкла дрожит, его руки крепко прижимают меня к груди. Кажется, его трясёт, или, возможно, это дрожит моё тело — не могу определить.
Он слегка покачивается, глядя куда-то вдаль, и из его груди вырывается хриплый, тяжёлый, судорожный вздох. С каждым движением его руки всё сильнее прижимают меня к себе, и я чувствую, как бешено стучит его сердце. Вернув взгляд на моё лицо, Майкл наклоняется и касается своим лбом моего. Его дыхание всё ещё неровное, прерывистое, будто он не может отдышаться после долгого забега. Он едва ощутимо касается губами моей кожи, покрывая всё лицо влажными поцелуями, словно боится пропустить хотя бы миллиметр.
Я продолжаю молча смотреть на него, пытаясь понять, что произошло. Только теперь я замечаю, что его пиджак и рубашка промокли насквозь, а капли, стекающие с его влажных прядей, падают мне на лицо.
Вдруг взгляд Майкла резко окрашивается такой злобой и яростью, что моё тело, не отдавая себе отчёта, вздрагивает. Внутри застывает вопрос: что я натворила, чем заслужила эту пугающую гримасу на его лице? Если бы у меня были силы, я бы точно вскрикнула от испуга — я никогда не видела его таким.
— Тебе это так с рук не сойдёт! — рычит он, оборачиваясь к тому, кто стоит у него за спиной. — Я сделаю всё возможное, чтобы ты жалела каждый грёбаный день своей оставшейся жизни за то, что натворила! Теперь даже её просьбы не заставят меня пощадить тебя! — срывается на крик Майкл. — Ты ответишь за каждое слово, сказанное ей! За всю боль, которую причинила! Теперь ты имеешь дело со мной! И каждый раз, засыпая, помни об этом!
Он тяжело дышит, словно разъярённый бык, едва сдерживая себя. Я чувствую, как его сердце яростно бьётся под мокрой рубашкой, будто пытаясь вырваться наружу.
— Выведите её отсюда и больше никогда не впускайте в этот дом! — крикнул Майкл кому-то вдали.
Я лежала, словно тряпичная кукла, наблюдая за происходящим со стороны и не понимая, почему тело меня не слушается и никак не реагирует.
Его глаза, в которых смешались испуг, злость и боль, на мгновение задержались на моём лице.
— Любимая, тебе больно? — дрожащим голосом обратился ко мне Майкл. Слово «любимая». Каждый раз, как первый, разряд прямо в сердце. — Прошу, скажи что-нибудь, — умолял он испуганным, хриплым голосом.
Я лишь покачала головой, кажется, потратив на это всё, что осталось от моих сил.
— Нам нужно в больницу, — прогремел голос Майкла над моим лицом, хотя говорил он не мне. Наконец, сделав ещё один вдох, я открыла рот, пытаясь хоть что-то сказать.
— Не нужно, я… — прохрипела я, но вспыхнувшая резкая боль в горле не дала мне продолжить. Всё внутри наполнилось жаром, обжигая каждую клеточку моих лёгких. Чья-то рука из-за спины подала плед, и Майкл тут же укутал меня им. Колючая ткань позволила мне наконец почувствовать свою кожу, которая до этого казалась онемевшей.
— Тебе нужно в больницу, моя маленькая, я переживаю, — тихо произнёс Майкл, одновременно поглаживая мои волосы. Я чувствовала, как его рука, обвивающая меня, сильно дрожала, но при этом согревала и успокаивала.