— Что не хотели? — смотрит он на меня с лёгким привкусом издевки. Я не нахожу, что ответить. — Мне кажется, это отличный повод обсудить то, что произошло между нами в машине.
Я чувствую, как внутри меня всё начинает пылать. Моя неготовность обсуждать это заставляет меня упереться руками в его грудь, пытаясь отстраниться на безопасное расстояние.
— Не нужно, пожалуйста, сбегать от этого разговора, — сразу добавляет он, не отпуская меня, а лишь сильнее прижимая к груди.
— Я не сбегаю, просто здесь нечего обсуждать, — говорю я, переводя взгляд с его глаз на его губы.
— А мне кажется, что есть. — С этими словами он наклоняется ближе ко мне, и я чувствую, как его дыхание касается моей кожи, вызывая сильное желание стать еще ближе. — Например, почему вы ответили на мой поцелуй, если еще утром были так категоричны в отношении меня?
Я только молча сглатываю комок, застрявший в горле, не находя слов для ответа.
— Это была ошибка, — еле выговариваю я.
— Для меня нет, — тихо произносит он у самых моих губ, его дыхание горячей волной вновь обдает мое лицо. Я сглатываю, ощущая, как пересыхает в горле. — Почему для вас это ошибка? — его взгляд настойчиво приковывает меня, заставляя забыть обо всем.
— Это не сулит ничего хорошего, я вас не знаю и не доверяю. — Искренне и с трудом выговариваю я. Его взгляд, блуждая по моему лицу, находит мои глаза.
— Значит, нужно исправить эту проблему.
Не успеваю возразить, как он резко накрывает мои губы своими. На этот раз я не отстраняюсь, а покорно открываю рот, ожидая, когда его язык начнет искать мой. Этот поцелуй совсем не похож на первый — в нём больше нет робости, только слабо сдерживаемое желание завладеть мной полностью и добраться до всех тайн, которые я так долго скрываю. Его левая рука обхватывает мою шею и затылок, углубляя наш поцелуй, словно стремится устранить любое оставшееся расстояние между нами. Рука на талии обвивается еще крепче, прижимая мою грудь к его. Я тянусь к нему, поднимаясь на носочках. Мои руки обвивают его шею, а пальцы запутываются в волосах на затылке. Я тяну его пряди, пропуская пальцы между ними, и мы оба стонем в унисон.
Резким движением он поднимает меня и, крепко схватив за бедра, усаживает на столешницу. Он осторожно устраивается между моих ног, мягко раздвигая их своими бедрами. Его губы начинают скользить по моей шее, оставляя горячие следы — то жадно посасывая, то нежно целуя. Его руки впиваются в мои ягодицы, прижимая меня к себе, в то время как его промежность трется об меня, заставляя почувствовать его твердеющую эрекцию. По моему телу пробегает волна страха, и я начинаю ловить губами воздух. Мое дыхание становится прерывистым, будто невидимая рука сжимает грудь. Я с усилием упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Мне не удается сразу, и Майкл, похоже, не обращает на это внимания. Но, наконец, он приходит в себя, поднимает на меня взгляд и, сделав шаг назад, убирает руки.
Он в изумлении смотрит на меня, его взгляд напоминает хищника, лишенного добычи. Его волосы растрёпаны, глаза мечутся по моему лицу, а рубашка небрежно распахнулась, обнажая его напряженные мышцы. Штаны топорщатся, выдавая величину его возбуждения.
— Что-то не так? — спрашивает он, сводя брови на переносице. Я растеряно смотрю на него, пытаясь подавить разгорающуюся панику внутри себя.
Глубоко втягивая воздух в легкие, я задерживаю его и считаю до восьми, затем медленно выдыхаю, снова на счет восемь. Так учила меня моя психолог.
— Я тебя напугал? — растерянно спрашивает он, проводя рукой по волосам и потирая лоб, словно пытаясь подавить разочарование. Возможно, разочарование во мне. В ответ я только слабо киваю. Он напряженно выдыхает, собираясь что-то сказать, но в комнату входит Джорджи со стопкой своих рисунков, возвращая нас в реальность.
Я быстро спрыгиваю со столешницы, а он заправляет рубашку и поправляет штаны. Я отворачиваюсь, чтобы успокоить бурю внутри себя, и начинаю нарезать овощи, воспользовавшись шансом, предоставленным Джорджи.
— Дядя Майкл, смотрите, что я нарисовал! — Джорджи, вероятно, пришел показать Майклу свои работы.
— Да, Джорджи, это очень красиво, — с растерянностью в голосе отвечает он, направляясь вместе с моим сыном к дивану, чтобы рассматривать рисунки.
Ужин проходит спокойно. Джорджи весь вечер рассказывает о садике, и благодаря ему мне удается избегать вопросов Мистера Бедфорда почти без усилий. Сын буквально не отлипает от нового друга, даже помогает убрать со стола, не давая нам шанса остаться наедине — за что я ему очень благодарна. Иногда, ловя на себе заинтересованный взгляд Мистера Бэдфорда, я ощущаю, как моя кожа мгновенно воспламеняется, а нервы, словно оголенные провода, посылают импульсы по всему телу, заставляя смущенно отводить взгляд.
Телефонный звонок прерывает разговор между Мистером Бедфордом и Джорджи. Он, кажется, с неохотой отвечает, хмурится и в конце концов говорит, что скоро будет.
— Спасибо, за ужин. Мне, к сожалению, нужно идти, — говорит он, подходя к Джорджи и протягивая ему руку. Джорджи крепко жмет ее в ответ.