Набрав номер Кейт, я с каждой секундой всё больше разочаровывалась — длинные гудки сменялись молчанием, она, видимо, была слишком занята. Джорджи тихо посапывал у меня на руках, и если бы не он, я, наверное, попробовала бы добраться на автобусе или даже прогуляться под дождём. Но таскать его в такую погоду — идея явно обречённая. Один раз мы с ним уже попали под ливень, и потом неделю провалялись с температурой. Решив просто переждать бурю, я откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза. В голове прокручивались мысли о предстоящем конкурсе. Идеи роились в голове — с фантазией у меня никогда не было проблем, но сложность в том, что нужно выбрать всего одну. Обычно я предлагаю несколько вариантов, и заказчик сам решает, что ему ближе, что снимает с меня ответственность за этот сложный выбор. А здесь придётся самой принимать решение, и самое страшное — от него зависит победа. Хотя, если честно, кто сказал, что мои идеи вообще достаточно хороши для конкурса?
Мои тревожные размышления прерывает лёгкий кашель. Я открываю глаза и вижу перед собой высокую фигуру. Его лицо сосредоточено, губы плотно сжаты, а глаза… всегда такие ярко-голубые, сейчас напоминают цвет грозового неба, под тяжестью которого улицы прямо сейчас тонут в потоках дождя. Каждый раз, глядя в них, я невольно замечаю, насколько они похожи на глаза моего сына. В них я всегда тону, словно в пучине.
— У вас не получилось вызвать такси? — нарушает тишину и прерывает мои мысли Мистер Бэдфорд.
— Просто пытаюсь переждать дождь, — почти шепотом отвечаю я, стараясь не разбудить Джорджи.
— По прогнозу, он будет идти ещё два дня. Вряд ли станет лучше, — размышляет он, держа руки в карманах.
— Значит, мы подождём Кейт. Она скоро закончит и подкинет нас, — парирую я.
— Она уехала на объект вместе с Мистером Хитом. Я сам их туда отправил сегодня после собрания. Не думаю, что она планирует возвращаться в офис в такой дождь, — без эмоций продолжает Мистер Бэдфорд, словно давая понять, что выбора у меня нет.
— Чёрт, — вырывается у меня. — Но рано или поздно такси заработает. Так всегда происходит.
— Да, но вы можете просидеть здесь до позднего вечера, — кивает он в сторону спящего Джорджи. — Могу вас подбросить, если, конечно, не испугаетесь оказаться в одной машине с таким человеком, как я, — саркастично добавляет он.
Я чувствую, как моя челюсть невольно отвисает. Я открываю рот, потом закрываю его, не зная, что сказать.
— Да, я слышал ваш достаточно громкий разговор с Кейт, — продолжает Мистер Бэдфорд, и мои щеки заливаются краской.
— Я не хотела вас обидеть, — разделяя слова, едва удаётся выговорить мне.
— Но у вас это получилось, — произносит он холодным тоном, смотря на меня сверху вниз. — У вас нет другой возможности добраться до дома. Уязвите свою гордость хотя бы ради сына. Нам даже не обязательно разговаривать.
Злость внутри меня закипает, и мне хочется ответить ему столь же грубо, но здравый смысл и материнский инстинкт, вызванные комочком, мирно спящим у меня на руках, как всегда, берут верх. Я слабо киваю, поднимаюсь на ноги и чуть пошатываясь от веса Джорджи, едва не падаю назад на диван. Крепкая рука обхватывает меня за локоть.
— Давайте я вам помогу, донесу его до машины, — говорит он, но не двигается, ожидая моего ответа. Я киваю и аккуратно перекладываю Джорджи в его руки. Он подхватывает малыша, как будто тот — лёгкое перышко, совершенно не чувствуя его веса. Плетусь за ним к автомобилю, с трудом сдерживая ярость, взглядом сверля его затылок, словно прожигая невидимые дыры. Я знаю, что сказала лишнего Кейт о нём, что свои мысли лучше держать при себе, особенно когда это может услышать кто угодно. Но его реакция кажется мне слишком резкой, хотя, возможно, я бы отреагировала так же.
Водитель открывает дверь мне, затем — для Мистера Бэдфорда с Джорджи на руках. Первые пять минут мы едем в полной тишине, Джорджи спокойно спит на креслах напротив нас. Мне кажется, звук дождя и плавное движение автомобиля ещё больше убаюкали его, погрузив в крепкий сон. Я решаюсь прервать молчание и извиниться. Поворачиваю голову и ловлю на себе взгляд Мистера Бэдфорда. Он не спешит отводить его, и мои щеки мгновенно наливаются пунцом. Я сглатываю ком в горле перед тем, как начать говорить.
— Я хотела бы попросить у вас прощения. Я не должна была озвучивать это, тем более там, где меня мог услышать кто угодно.
Его выражение лица меняется: сосредоточенность сменяется искренним изумлением.
— Вы действительно думаете, что меня волнует, что вы это сказали Кейт? Или то, что вас кто-то мог услышать? — раздражённо потирая подбородок, бросает он.
— Не знаю… но, наверное, да, в большей степени, — отвечаю я, чувствуя, как его реакция ещё больше сбивает меня с толку.
— Нет, даже не в меньшей. Мне абсолютно плевать на это. Плевать на то, что подумают сотрудники. Это не первый и не последний раз, когда они услышат обо мне или прочтут чьё-то предвзятое мнение, — его взгляд становится ещё более пронизывающим.