– На тот момент последнего я не знала, – заметила с улыбкой. – Но как вы отметили, всегда есть несколько мнений. Кто-то возненавидит меня, уверив, что женщина обязана соглашаться на брак с мужчиной лишь потому, что он великолепный и проявил внимание, а то, что женщин в грош не ставил – это мелочи. Другие поддержат, ведь я смогла убедить его величество подождать, я пыталась бороться за свою свободу, и в итоге получила и то, и другое – и Максимилиана, и свободу, ведь согласись я сразу, возможно, мы бы никогда не влюбились друг в друга. А третьи скажут, что я молодая и зелёная, что с меня взять? Побесилась бы и согласилась… Но будучи в моём возрасте, не факт, что они поступили бы так же, как я, смогли бы разобраться не только в своих чувствах, но и в собственных желаниях.
– Получается, все и правы, и нет, – увлечённо отозвалась её величество.
– Но самое главное в другом, – я подалась вперёд, – мне безразлично, что обо мне думают посторонние. Я уверена, что хочу быть не просто женой Максимилиана Раманского, я хочу быть ему другом, соратником, возлюбленной и матерью его детей. А всего этого мне было бы не достичь, согласись я сразу, пусть изначально я даже не рассматривала всерьёз перспективу брака с его величеством. Я подхожу вашему сыну – у нас одни ценности, нравится вам это или нет.
– То есть ты сейчас витиевато заявила, что тебе плевать на моё мнение, как на мнение третьей стороны?
– Я этого не говорила, – пожала я плечами и откинулась на спинку сиденья, посмотрев в окно.
Королева сжала кулаки, но ничего мне не ответила.
Здание Энибургской оперы располагалось рядом с бывшим дворцом, поэтому я даже мельком смогла посмотреть на прежнее жилище Раманских. Пришла к выводу, что новое мне понравилось больше – пожалуй, моему сердцу близка эта строгость и современность.
А вот здание оперы было в старом стиле – невысокое, но помпезное, с куполообразной крышей и широкими мощными колоннами с искусной лепниной и позолотой. На площади перед оперой было оживлённо: толпы зевак, разносчики газет, собиратели сплетен и просто люди, гулявшие по городу и случайно застывшие у красной ковровой дорожки, к которой подъехала и наша карета.
Лакей в дорогой ливрее открыл дверцу и помог выйти сначала её величеству, потом мне. Я поправила шубку, вдохнула морозный воздух и огляделась – в столице уже стемнело и зажглись первые фонари. Мы подождали Айрис, и королева тут же подхватила её под руку, заставив меня следовать за ними. Ваше величество, ну что за недостойное поведение? Ваш сын будет в вас разочарован.
Вслух я этого, разумеется, не сказала, лишь поспешила по красной ковровой дорожке вперёд. Внутри всё было не менее богато, чем снаружи, поэтому я с удовольствием осматривалась, отмечая повышенное внимание к нам, что неудивительно – все склонялись перед вдовствующей королевой.
– Она так редко появляется на людях, – шептались вокруг. – Давно её не видела… всё так же красива… всё тот же флёр скорби…
Голоса – мужские, женские – окутывали нас, пока мы шли вперёд. Я решила немного отстать, чтобы послушать сплетни, к тому же был отличный повод – её величество остановилась перед Илиасом Конгорном и его супругой. Илона заметила меня и украдкой подмигнула, а я застыла перед фреской, сделав умное лицо и разглядывая уверенные мазки художника.
– Великолепная работа, не правда ли? – внезапно раздался голос справа, и я обратила внимание на неожиданную собеседницу. Леди была красива, шатенка, чью алебастровую кожу хорошо оттеняло тёмно-бордовое платье. – Хотя, признаться, слава этого художника всегда шла впереди него. Ещё полгода назад столица полнилась слухами о его последней работе – прекрасная принцесса из далёкой страны… все говорили о её совершенстве, а на деле оказалось – ничего особенного.
Я скосила взгляд на девушку, и она ответила мне дерзко и откровенно. Как интересно… неужели это одна из тех, что потеряли расположение Максимилиана за последние месяцы? Я улыбнулась.
– Иногда достаточного одного восхищённого зрителя, который смотрит на картину с восторгом всю жизнь, чтобы изображённая принцесса стала для него бесценным сокровищем, – парировала я. – Остальных зрителей не должны волновать вкусы этого человека.
– Только в том случае, если этот человек не правитель целого королевства, – припечатала она.
Туше. Однако это поражение не растворило улыбку у меня на устах.
– Так вот как выглядит картина, которую забыли и бросили, – тихо произнесла я. – Картину, которую вывесили лишь для того, чтобы заполнить пустоту на стене, пока хозяин искал ту единственную, что навсегда будет услаждать его взор?
Незнакомка вспыхнула. На самом деле я не была приверженицей того, чтобы сравнивать женщин с картинами и с любым предметом искусства, или с теми же куклами… но эта женщина сама захотела подобной аллегории. Потому и ответила в её стиле.
– Я рада, что мы друг друга поняли, – откликнулась я, слегка склонила голову и всё с той же улыбкой отправилась к королеве.
Но так и не дошла, вновь остановленная голосом:
