Путь проходил спокойно. По пути он поймал третью мышь, но больше ничего не встретил, кроме какой-то птицы, взлетевшей сразу, как он её заметил. Обойдя тренировочную полянку и оставив на всякий случай отметины когтей на склоне холма, он, уже не сдерживаясь, понёсся над землёй. Полдень близко! Интересно, смог ли он в полной мере доказать, что способен охотиться для племени? Что, если пойманной дичи недостаточно? Маршрут он прошёл, это точно, но ведь главное — охота. Может быть, вернуться и поймать ещё что-нибудь? Нет, времени не хватит. Солнце уже стояло в зените, и он припустил ещё быстрее, так что всё вокруг слилось в единую размытую полосу. Прыжок, дробные шаги, ещё прыжок, быстрей, быстрей. Думать уже не получалось, ведь мысли улетали вместе с ветром, стоило им только появиться в голове. Он птицей взлетел на холм и остановился, взметнув кучу снега. Успел. С другой стороны уже поднималась Пшеницелапка с полевкой в пасти. Завидев брата, она подскочила к нему.
— Ура, ты тоже уже всё! — завопила она, и Крылолап поморщился. Громкий голос сестры эхом разлетелся в голове. Он взглянул вниз. Несколько фигур направлялись к ним, и нетрудно было их узнать. Два серых силуэта со стороны тренировочной ложбинки, чернобурый и коричневый со стороны ручья. Экзаменаторы возвращались. Сомнения вновь охватили оруженосца, а сестра запрыгала на месте, не в силах дождаться, пока воители заберутся наверх.
— Очень даже неплохо, — пропыхтела Легкокрылка, кидая под лапы Крылолапу его дичь. Кролик и три мыши. Он посмотрел на Буревестника с Песчаником. У сестры были две полёвки, воробей и довольно крупный кролик, и он радостно кивнул ей. Вот Пшеницелапка — превосходная охотница.
— Мы прошли? — спросил он, а кончик хвоста нервно задергался. Легкокрылка усмехнулась.
— Оба прошли.
— Ура! — воскликнула Пшеницелапка и прыгнула на брата, повалив того в снег. — Слышал, да? Мы молодцы!
— Берите дичь — и в лагерь, — заурчал Буревестник, довольный чуть ли не больше своей подопечной. — Вас там ждут!
Подхватив свою дичь и с трудом удерживая в пасти — часть он отдал наставнику — Крылолап спустился вниз с холма и на секунду замер перед кустами утёсника. После вошёл на поляну, и тут же его оглушили приветственные вопли. Воители, котята, все восхищённо рассматривали дичь, брошенную в кучу, мурлыкали поздравления и просто болтали. Оруженосец сел.
— Теперь второе испытание?
— Можешь не торопиться так, — сказал Серогрив, вытаскивая из кучи воробья. — Сначала пообедаем, восстановим силы.
Крылолап взял кролика и отошёл в сторону. Привычный гул лагеря успокоил его, а мысли о собственном успехе придавали сил. Он прошёл одно испытание, пройдет и второе. Кот поднял голову и огляделся. У детской визжали сыновья Сизокрылой, а их родители сидели рядом. Крикливый тоже был там; он хрипло смеялся, когда котята подскакивали ближе и барабанили по его бокам. Воители расселись у кустов, мурлыча и вылизываясь, и Крылолап отметил, что давно не видел их такими довольными. Что это — предпосылки Юных Листьев или грядущее пополнение в воинских рядах — так радует их? Наверное, всё сразу. Недалеко от остальных крутился Билл, а рядом с ним сидели Канарейка и Пролаза, но сегодня Крылолапу хватало тревог и без него. Он нашёл взглядом Пшеницелапку, сидящую в окружении соплеменников. Рассвет был там же, как и родители. Оруженосец вздрогнул, когда рядом с ним плюхнулся Завитой, и отвлёкся от созерцания всеобщего отдыха посреди бела дня.
— Ну как, сдал? — хмыкнул кудряш, бесцеремонно отрывая от кролика большой кусок. Крылолап спохватился — он совсем забыл о еде.
— Да, сдал, — довольно улыбнулся он и проглотил кусочек дичи. Тот оказался сочным и мягким, и кот даже немного расслабился, смакуя лакомый кусок.
— Сейчас будут бои. Посмотрим, скольких ты завалишь. Или тебя. Тебе случайно не сказали, с кем сражаешься? — Крылолап отрицательно помотал головой, и брат фыркнул. — Ну да, они никогда не говорят. Забей, ты нормально дерешься, уж хотя б одного-двух сможешь.
«Надеюсь», — мысленно ответил оруженосец, думая о предстоящей части испытаний. Для него сложнее всего была охота, но её он сдал. Правда, если он завалит всё боевое испытание, воителем могут и не сделать, но это вряд ли. По крайней мере, с равными себе он боролся на ура, так что шансов на победу было довольно много, но эти постоянные зудящие под шкурой беспокойства продолжали терзать. Крылолап сердито фыркнул, прогоняя назойливые мысли, но Завитой расценил это по-другому.
— Думаешь, я тебя недооцениваю? Прости, братиш, говорю, как думаю. Все зависит от того, с кем поставят. Вот я, помнится, боролся с Морошкой. Она как была силачкой-гордячкой, так и осталась! А ведь когда-то я её чуть не победил.
— Морошку-то? Да не поверю, — прослушанные в пол-уха слова вдруг зацепили Крылолапа и вернули обратно на землю. Он удивлённо посмотрел на собеседника. Тощий, лёгкий кудряш против крупной рыжей кошки?