Дожидаться приближения мы не стали – и так было ясно, кто это преследует нас с таким маниакальным упорством.
- Ходу! – крикнул Эрил. – Ходу! Поспешим, уж слишком быстро они двигаются.
И он развернул своего вамми в сторону леса, ударив его пятками по бокам. Жестоко обиженная животинка встала «свечкой», пытаясь сбросить коварного всадника, но когда ей это не удалось, злобно взвизгнула и во весь опор понеслась к лесу. Похожий маневр проделала и Нирка, а я, нагнувшись к уху вамми, издал дикий волчий вой. Похоже, что виденные мною прошлой ночью хищники издавали что-то похожее, так что и мой вамми подпрыгнул на месте и помчался следом за Эрилом и Ниркой. Фелька огромными, стелющимися прыжками нёсся сбоку, умудряясь не отставать.
Мне казалось, что до перекрученных, почерневших древесных стволов рукой подать, но на самом деле лес всё-таки был достаточно далеко, и хотя мы снялись с места вовремя, погоня неумолимо приближалась просто с немыслимой скоростью. Оглянувшись, я уже различал пригнувшихся к сёдлам преследователей, слышал противный стук и хруст сочленений лапок многоножек, мне даже показалось, что в воздухе несёт жжёным рогом… или костью…
Впереди всей этой жутковатой кавалькады двигался тот самый предводитель, который приказал насиловать Эрила. Я не мог узнать его – все лица Каноников казались одинаковыми размытыми масками в остроконечных капюшонах, прикрытые чёрными очками… Теперь я понял, для чего им очки… Многоножка – не мотоцикл, у неё ветрового стекла нету, а на такой скорости глаза нужно защищать… Так вот, я не узнал предводителя, я его почувствовал – его плетения горели алым и мутно-оранжевым – это был огонь ненависти и похоти, и при мысли о том, что этот гад всё-таки надеется запереть Эрила в своём гареме, я ощутил сильнейший гнев.
Я поднял руку, что характерно – без посоха, его я пристроил поперёк седла, зажав коленями – и сделал жест, словно что-то бросаю в сторону наших преследователей. С руки тут же сорвался рой мелких чёрных точек, и я вспомнил о «Клубке» снятых заклятий, который вроде бы впитался в мои ладони. А сейчас я избавлялся от лишнего. «Точки» полетели в сторону преследователей. Несколько многоножек встали на дыбы, в том числе и многоножка предводителя, потом две из них, с которым наездники не сумели совладать, пали на спину, раздался противный хруст, твари предсмертно задёргали лапками, но остальные даже не остановились. Более того, сплошная стена преследователей разделилась, обтекая нас с двух сторон и явно стремясь взять в кольцо.
А вот врёшь, не возьмёшь! Я ткнул вамми пятками в бока, тот злобно взвизгнул, но умудрился прибавить скорость, чёрные искорёженные стволы внезапно выросли прямо перед нами, и Эрил первым направил своего вамми на еле заметную между стволами тоненькую тропку.
Вот он влетел на хорошей скорости в этот странный лес и… словно сгинул. Нирка немедля понеслась следом, а я, замыкавший нашу маленькую кавалькаду, ещё услышал злобный хор разнообразных ругательств и вопль предводителя:
- Теперь вы прокляты, Тёмные твари, навеки прокляты!
Я, не оборачиваясь, показал ему оттопыренный средний палец и ещё раз наподдал вамми пятками, так что в лес я, как и мои спутники, влетел на хорошей скорости. И тут же нас от наших преследователей отделила глухая стена искорёженных древесных стволов. Кажется, ушли…
Эрил и Нирка уже поджидали меня. Их вамми стояли, опустив головы, бока бедных животинок тяжело вздымались. Да уж, плохо им пришлось… А вот фарт выглядел свеженьким и нисколько не уставшим.
- А что дальше, Костя? – спросил Эрил.
- Как, что? – ответил я. – Едем потихоньку. Вамми устали. Нужно найти подходящее место и дать им отдохнуть. Фель, ты чувствуешь что-нибудь?
Фарт прислушался и почесал задней лапой за ухом:
- Не чувствую зла. Пусто здесь как-то. Тоскливо.
- Значит, едем, - решительно сказал я. – И держимся поближе друг к другу. Мало ли что.
И мы, пустив усталых вамми медленным шагом, двинулись вперёд, гадая, какие сюрпризы могут встретиться нам в этом странном месте.
========== Глава 20.Хижина ==========
Мы, пустив усталых вамми медленным шагом, двинулись вперёд, гадая, какие сюрпризы могут встретиться нам в этом странном месте.
Однако лес не спешил ни выдавать свои тайны, ни проявлять в отношении нас какую-либо агрессию. Тропинка вилась себе между покорёженными стволами, по обеим её сторонам щёткой торчала трава странного фиолетово-угольного цвета, с редкими бурыми проплешинами, на которых росли отвратного вида серо-белёсые поганки. Лес был странный – не живой, как обычный лес, но и не мёртвый – я это чувствовал. Лес напоминал человека, изглоданного тяжёлой давней болезнью, которая обезобразила его лицо и тело, сделал неузнаваемыми когда-то красивые черты. Но я по-прежнему не чувствовал никакой угрозы от этого места, скорее тихую обречённость. Ещё немного и этот лес умрёт… Умрёт совсем, и тогда никто и ничто не может снять проклятие с этих земель…
