Я осторожно заворачиваю останки в плащ и выношу во двор, где уже ждёт нас у выкопанной могилы Эрил. Косточки совсем сухие и лёгкие, нести их нетрудно, но Нирка всё равно помогает мне. Фарт идёт следом.
Мы опускаем останки в могилу, и я шёпотом рассказываю Эрилу о вспышках… и о том, что мы видели. Он хмурится:
- Боюсь, что такое проклятие невозможно снять. Ребёнок… Вот почему захирел Подземный народ. Они предали дитя своей крови, не пришли ему на помощь… Их тоже настигло Проклятие, как и эти земли…
- Давай похороним их, - отвечаю я. – А потом будем думать, что делать дальше. Скажи, Эрил, может быть, нужно помолиться? Я не знаю здешних обрядов…
Эрил кивает, складывает руки перед собой и начинает что-то тихо шептать. Нирка прислушивается и присоединяется к нему. А я взмахиваю посохом, и свежевыкопанная земля начинает засыпать могилу до тех пор, пока над ней не образуется маленький аккуратный холмик.
А потом… я не знаю, как мне в голову приходит эта мысль, но я касаюсь холмика навершием своего посоха, и прямо из-под земли начинает расти зелёная травка вполне земного вида. А следом за ней на самой вершине холмика появляется розовый куст. Он растёт, увеличивается в размерах, на нём появляются листья, и набухают бутоны… наконец бутоны распускаются, и воздух наполняется тонким благоуханием свежераспустившихся роз. Прекраснейших белых роз.
Эрил удивлённо вскрикивает, а Нирка прижимает руки к щекам.
- Как ты это смог? – удивляется Эрил. – В Проклятых землях – такое чудо? Да ты, наверное, до донышка себя вычерпал.
Я прислушиваюсь к себе… и удивлённо качаю головой. Моя сила при мне и ощущается даже лучше, чем прежде. Может, дело в посохе?
А Нирка спрашивает:
- Какие чудные цветы. Никогда таких не видела… Откуда они, Костя?
- Это розы… - смущённо отвечаю я. – Они из моего мира.
- Ах, вот оно что, - быстренько вставляет свои пять копеек Фелька. – Вот почему тебе всё удалось… Эти цветы из твоего родного мира, а значит, неподвластны проклятию.
- Пусть цветут, - говорю я, - мне кажется, что так правильно.
- Очень правильно, – ухмыляется Фелька. – Очень.
И мы все на мгновение замолкаем. А когда вновь осматриваемся – то я удивляюсь. Сухая пустая колода перед коновязью оказывается наполненной свежей водой, а в кормушке над ней оказывается насыпанным какое-то зерно… Что это? Эрил с Ниркой смотрят на меня, но я начинаю отчаянно мотать головой:
- Это не я! Точно не я! Мне такое не под силу!
Неожиданно насмешливо фыркает Фелька:
- Это лес. Он поверил вам. И отдарился. И это хорошо – значит, какие-то крохи силы здесь ещё остались, поэтому есть надежда снять Проклятие. Идёмте в дом, уже темнеет. Думаю, что там мы сможем найти кое-что… уже для нас…
- А вамми? - спрашивает Эрил. – Вдруг на них кто-нибудь нападёт?
Фелька задумчиво смотрит на вполне довольных жизнью животинок, затем выпускает когти на правой лапе и с усилием, виляя попой и помогая себе хвостом, начинает очерчивать линию вокруг коновязи, очень отдалённо напоминающую круг. А когда линии соединились, фарт плюхнулся на задницу и довольным голосом заявил:
- Вот. Теперь их никто не тронет. Пусть отдохнут спокойно.
Мы снова заходим в хижину и убеждаемся в том, что Фелька прав. Хижина кажется теперь прибранной – исчезли пыль, битые черепки и мусор с пола, крышка сундука закрыта, на столе горит свечка в глиняном стаканчике, а рядом с ней стоит запотевший глиняный кувшин, блюдо с лепёшками и миска со сливками.
- Это для нас? – удивляется Нирка.
- Это лес, - отвечает Фелька. – Я же сказал – он поверил нам… и решил позаботиться. Думаю, что всё это можно есть без опаски.
Я внимательно смотрю на лепёшки и кувшин… и не чувствую никакой угрозы. Что ж, не проверишь, не узнаешь. И я осторожно опускаю блюдо со сливками на пол – это явно предназначается фарту. А потом мы втроём садимся за стол и начинаем есть свежие, тёплые лепёшки, по очереди запивая их соком из кувшина. А когда с трапезой покончено – мы хором благодарим гостеприимных хозяев… и видим, как посуда медленно растворяется в воздухе.
Фелька укладывается поперёк входа и заявляет:
- Давайте спать.
- А это не опасно? – спрашивает Нирка.
- Если бы Проклятые земли хотели нас погубить – они уже сделали бы это, - задумчиво произносит Эрил. – А силы нам ещё пригодятся.
Мы соглашаемся с его светлостью, и Нирка тут же укладывается на лавке - на той, что поуже. Мы же с Эрилом выбираем более широкую. Никакие силы не могут заставить нас лечь в кровать, на которой когда-то спала несчастная пара.
Лавка довольно жёсткая, тело Эрила прижимается ко мне достаточно провокационно, и я думаю, что заснуть будет очень сложно… И засыпаю, едва закрыв глаза.
***
В чувство меня приводит звук падающих капель.
Кап-кап-кап…
Я открываю глаза и моментально вскакиваю на ноги. Где я? Нет ни леса, ни хижины, ни моих спутников… Я оказался в каком-то тоннеле с осклизлыми каменными стенами, заросшими отвратительным на вид белёсым мхом, напоминающим засохшие сопли великана.
Посох! Где мой посох?
