И тут я возмутился. Я страшно не терпел, когда меня к чему-нибудь принуждали. И желание оставаться во тьме испарилось без следа. Я стал бешено рваться, стараясь вырваться, хоть и сам не понимал, куда рвусь. Тьма вокруг недовольно зашипела, невидимые иголочки вонзились в тело, и меня пронзила боль. Ах, вот как? Врёшь, не возьмёшь! Я сосредоточился, «включил» второе зрение и попытался разглядеть хоть что-то. И мне это удалось. Я успел разглядеть рядом с моим плечом тоненькую серебристую ниточку, которая была оборвана и почти исчезла. Недолго думая, я ухватился за эту ниточку и потянул, чувствуя, что к телу возвращается подвижность, а боль исчезает.
Тьма разочарованно взвизгнула, ниточка обвилась вокруг плеча, налилась серебристой силой и сама потащила меня куда-то наверх, к свету…
Я открыл глаза и осознал, что лежу на мягкой, хоть и не слишком широкой кровати, покрытой узорчатым вышитым пологом. Узор на пологе, кстати, чуть было не пошатнул мою неокрепшую психику, ибо там были парочками вышиты ярко-красные зубастые птички, напоминавшие страшненьких курочек с зубами и дистрофичных петушков с пушистыми сине-зелёными хвостами. Рассевшись по парочкам, эта краса неземная деловито целовалась. Я захихикал, полог тут же откинули, и я узрел радостно-обеспокоенное лицо Эрила:
- Костя! Ты очнулся!
- Ага… кхкх, - проскрипел я.
- Ой, ты ж, наверное, пить хочешь! - воскликнул Эрил и поднёс мне глиняную кружку с каким-то приятно пахнувшим травяным настоем. Я жадно, в два глотка, осушил её и спросил Эрила:
- Как вы? Всё в порядке?
- В порядке, - заулыбался Эрил. – Но как ты нас напугал! Трое суток без памяти валялся!
- Трое суток? – удивился я. Мне казалось, что я провёл во тьме целую вечность. Эрил же, похоже, понял мои слова по-другому:
- А ты как думал? Ты же столько сил отдал… Руки обжёг сильно… Такое сильное проклятие оказалось. Но ты его испепелил. Без остатка. Подземники чуть с ума от счастья не посходили. Ты для них теперь просто бог, почище самого Великого Сарайа…
- Тьфу, - поморщился я, - не упоминай ты про эту пакость… Значит, всё в порядке с подземниками?
- Ага, - радостно кивнул Эрил. – Погоди, вот окрепнешь малость, они сюда непременно пожалуют. Они ж теперь красавцы писаные.
- А Нирка как? А Тонто? – продолжал спрашивать я.
- С ними всё хорошо, - улыбнулся Эрил. – Нирка в Тонто души не чает, а он такой шустрый и разумный оказался. Бегает, болтает что-то… Фелька с Ромашем его стерегут… по очереди. А то удерёт куда-нибудь – не угонишься.
- Вот и хорошо… - потянулся я, и мой живот жалостно забурчал.
- Погоди, - заявил Эрил, – ты ж ведь ещё и голодный… Что-то я от радости соображаю совсем плохо… Сейчас что-нибудь сообразим. Наверное, Таури-Мо встала уже.
- А что, сейчас утро? – поинтересовался я.
- Ага, раннее, - отозвался Эрил. – Все спят ещё.
- Не буди, - попросил я.
- Ладно, - кивнул Эрил, - я сейчас сам попробую что-нибудь найти…
- Нет, погоди… - я откинул одеяло и попытался встать. Голова ожидаемо закружилась, и Эрил тут же оказался рядом, чтобы поддержать меня.
- Ты что? – обеспокоился он. – Лежи, лежи…
- Вот уж нет, - усмехнулся я. – Я трое суток пластом лежал, догадываешься, что мне надо?
Эрил слегка покраснел, но помог мне добраться до так называемого «отхожего места», так что очень скоро я испытал несказанное облегчение. К тому же силы потихоньку прибывали, голова перестала «плыть», и я с удовольствием умылся холодной водичкой над тазиком, с помощью Эрила натянул штаны и рубаху и прошёл на кухню, где уже бодро гремела сковородками успевшая проснуться Таури-Мо.
Узрев меня, она всплеснула руками и бросилась обнимать:
- Очнулся… какой же ты молодец, сынок… Садись, давай, я сейчас кашки сварю… лепёшек напеку… ты погоди, погоди…
Я обнял пожилую женщину в ответ и сказал:
- Не надо торопиться. Я обожду. И вообще, может, помочь чем?
В ответ меня усадили на лавку, сунули в руки кружку с очередной порцией травяного настоя, который Таури-Мо явно держала за средство от всех болезней, и велели отдыхать. А сама Таури-Мо захлопотала, готовя завтрак, попутно усадив Эрила за нарезку овощей, с которой князь, кстати, справлялся вполне успешно, попутно рассказав мне, что же произошло после того, как я столь эпически бухнулся в обморок.
… После того, как мне удалось испепелить камень вместе с проклятием, подземники очнулись… и даже не сразу поняли, что за прекрасные существа их окружают. Только потом они поняли, что после падения проклятия к ним вернулся облик их предков. Всеобщему ликованию не было предела, а что касается Фельки, то он некоторое время пытался привести меня в чувство, но ему это не удалось.
