Гарм-лейтенант машинально положил руку на рукоятку меча и опустил глаза, ожидая увидеть ещё одного наглого юнца, рассевшегося на травке. Однако никаких юнцов не наблюдалось, а наблюдался довольно крупный фарт, почти взрослый, с жёлтыми глазами, роскошной чёрной шерстью и кисточками на ушах. Про говорящих фартов гарм-лейтенант не слышал – в просвещённом столичном обществе это всё давно считалось суеверием, а маги свои знания старались держать при себе, поэтому он возмутился:
- Эй, кто это сказал? Кто такой умный, что оскорбляет гвардейцев, прикрываясь неразумной тварью?
Фарт почти привстал на задние лапы и злобно возмутился:
- Я это сказал! Ты кого неразумной тварью назвал, жертва пьяной акушерки? - и щелчком выпустил когти на передних лапах – синевато-блестящие, с человеческий мизинец размером…
Гарм-лейтенант попятился. Ослабленная диареей и отсутствием привычной дозы спиртного психика явно давала сбои. Он уже сто раз пожалел, что припёрся в этот проклятый дом, выставив себя на полнейшее посмешище.
Но именно в этот момент на крыльцо, слегка пошатываясь, вышел тот самый темнокожий парнишка с бурбуром на плече. Бурбур нежно тёрся своей противной волосатой шкурой о бархатную тёмно-коричневую щёку юноши. Грам-лейтенанта передёрнуло, но темнокожий лишь покачал головой и грустно улыбнулся. А потом сказал:
- Не пугай господ гвардейцев, Фелька. Я готов их выслушать.
========== Глава 44. И снова - здравствуйте! ==========
Вопреки ожиданию, на этот раз мне не снилось вообще ничего. Более того, время, проведённое во сне, пролетело для меня как один миг.
Так что, когда я открыл глаза – очень удивился счастливо всплеснувшей руками Нирке, которая радостно вскрикнула:
- Костя! Ты проснулся! Наконец-то! А мы третий день места себе не находим!
«Третий день?» - вяло удивился я. С моей точки зрения я глаза закрыл всего каких-то полчала назад.
Однако Нирка торопливо закивала, быстро притащила мне с кухни большую кружку с молоком и блюдо с горкой румяных пирожков и озабоченно спросила:
- Костя, ты как?
Я честно прислушался к себе. Никаких последствий расхода Силы я не ощущал – похоже, восстановился полностью. К тому же первоначально проявившиеся головокружение и вялость пропали без следа, сейчас самочувствие было отменным… И жутко хотелось есть, поэтому я, не заморачиваясь, цапнул с блюда аппетитнейший пирожок и начал жевать, не забыв перед этим поблагодарить Нирку за заботу. Та радостно заявила, что сейчас же расскажет всем, что я очнулся, что все очень волновались и что там ещё Тонто во дворе, и торопливо исчезла. А через некоторое время до меня донёсся её громкий радостный крик:
- Эрил! Аралиан! Костя очнулся! С ним всё в порядке!
Ну, вот и замечательно. Я слопал ещё пару пирожков и слегка удивился, что помянутые личности ещё не появились на пороге моей комнаты, но вдруг с потолка на тоненькой паутинке мне прямо на плечо опустился Ромаш:
«Хозяин… Хозяин очнулся… А у нас гости…»
И нежно потёрся о мою щёку – прямо как котёнок ласковый. Я погладил бурбура и предложил ему пирожок, но тот вежливо ответил:
«Спасибо, Хозяин… я сыт…»
«Что за гости?» – спросил я, пока ещё не зная о развёрнутой бурбуром подрывной деятельности.
«Глупые самцы… глупые самцы, которые говорили Хозяину и его другому самцу гадости… Я был в их гнезде… я пускал яд им в пищу… Теперь им плохо… Они поняли, как виноваты перед Хозяином и пришли просить прощения…»
Бурбур мелко-мелко защёлкал хелицерами - у меня сложилось полное впечатление, что он смеётся, но вот упоминание о яде меня насторожило.
«Все живы?» - встревоженно спросил я.
«Обижаешь, Хозяин… - отозвался Ромаш. – Им просто немного… нехорошо…»
Я хмыкнул, припомнив, к каким последствиям должно было привести отравление Ромашевым ядом, и решил встать, раз уж гости дорогие почтили нас своим присутствием.
Торопливо натянув лежащие у кровати штаны и рубашку, я всё-таки почувствовал лёгкое головокружение – видимо, слишком долго спал. Чтобы не споткнуться и не рухнуть, я взял прислонённый к стеночке посох и, опираясь на него, вышел на крыльцо.
Гвардейцы имелись в наличии, ага. Аж четыре штуки. Тот самый старший, что сражался с Аралианом в последнем поединке и так красиво описывал наше ближайшее будущее и свои планы на ночь, и трое его подчинённых. Всё трое выглядели до отвращения трезвыми, бледными до зелени и какими-то осунувшимися. М-да, диарея – страшная вещь. Даже жалко бедолаг.
Тем более, что недальновидный командир умудрился как-то задеть Фельку, который, присев на задние лапы, размахивал в воздухе передними с выпущенными здоровенными когтями, каждый длиной с половинку маникюрных ножниц, и злобно шипел:
- Я это сказал! Ты кого неразумной тварью назвал, жертва пьяной акушерки?
Ого… Это откуда у фарта столь богатая лексика?
«В твоей голове наслушался, Хозяин… - жизнерадостно отозвался весьма довольный жизнью Ромаш. – Ты иногда так ругаешься…»
Да? Не замечал… Однако, надо господ гвардейцев спасать, пока у них крыша не поехала окончательно. И я сказал:
- Не пугай господ гвардейцев, Фелька. Я готов их выслушать.
