Причём, проявляя чудеса ловкости, яд он сцеживал не в общий котёл, чтобы не пострадали другие, ни в чём не повинные постояльцы, а непосредственно перед подачей блюд на стол. Естественно, бурбур никого убивать не хотел, и дозу яда впрыскивал столь виртуозно, что откушавшие в трактире сначала заработали стойкий зуд в самых неожиданных местах, после второго приёма пищи к зуду прибавилась диарея, а после третьего – стойкое отвращение к любому виду спиртных напитков. А гвардейцы, дружно перешедшие на сок, молоко и воду – это, скажу я вам, зрелище запредельное.
Местные, которые по понятным причинам не питали добрых чувств к гвардейцам, втихаря злорадствовали, повар в трактире демонстративно наливал себе по черпаку от каждого приготовленного блюда и с аппетитом съедал, отчего его и без того пухлая физиономия стала выглядеть до отвращения довольной и здоровой, служанки сплетничали вовсю, гвардейцы потихоньку тощали и приобретали пикантный зеленоватый цвет лица.
Вынужденная трезвость и увеличившееся время, отведённое на раздумья, заставили наиболее умных из гвардейцев, а именно их старшего, гарм-лейтенанта Люциана Дрегни сложить два и два и вспомнить о мальчишке со странным цветом кожи, с которым они обошлись, мягко говоря, невежливо. Гарм-лейтенант Дрегни, кстати, неплохо помнил их затянувшуюся гулянку и безобразное поведение и сам не понимал, с чего и его, и его подчинённых так развезло, что местные жители стали шарахаться от гвардейцев, как от оккупантов.
Во время очередного вынужденного раздумья в специально оборудованном офицерском клозете гарм-лейтенанту пришла в голову мысль: «А если мальчишка – маг? А если это - его месть?» С магами Дрегни уже имел дело и знал, что это народ крайне злопамятный и мстительный, обиды готовый холить и лелеять годами и напасть с той стороны, с которой не ждёшь. Поэтому, несмотря на несомненную ценность данных членов Имперского общества, все вменяемые граждане Империи старались их сторониться, чтобы не попасть впросак и не вызвать неудовольствия. Самих магов, склонных к дружескому общению только с себе подобными, это положение вполне устраивало, и статус-кво сохранялся уже не первое столетие.
И даже если темнокожий мальчишка не маг, а только собирается стать адептом, это ничего не меняет. Обученные маги, по крайней мере, владеют своей Силой, а вот необученный… До гарм-лейтенанта стало потихоньку доходить, что мальчишка, похоже, отличается редкостным миролюбием – во всяком случае понос, почесуха и стойкая абстиненция – не самый плохой исход из возможных… Если бы Сила будущего мага вырвалась из-под контроля… так просто гвардейцы бы не отделались… Поэтому, хорошенько подумав, гарм-лейтенант послал своих подчиненных на поиски темнокожего мальчишки, строго-настрого наказав не причинять тому никакого вреда. Вполне возможно было, что мальчишка и его приятель-мечник уже покинули приграничное село, отправившись дальше, но об этом гарм-лейтенант даже и думать не хотел. Пребывать в поиске с перманентным поносом – удовольствие ниже среднего…
К счастью, оказалось, что мальчишка и его спутники остановились у одной местной одинокой вдовы и пока не собирались уезжать. Поэтому, прихватив для пущей важности троих хигг-сержантов, Люциан Дрегни напялил парадную форму и отправился мириться.
Я к тому времени не приходил в себя уже третьи сутки, что отнюдь не добавляло хорошего настроения моим спутникам и заставляло переживать бедную Талифу-Ри, которая была расстроена ещё и тем, что несчастный Михура, побывав в плену у гвардейцев, обзавёлся многочисленными следами побоев и стойким нежеланием покидать самую тёмную из кладовок в доме старухи. Туда бедолага карлик забился сразу же по возвращении в дом Талифы-Ри и никого, кроме неё, видеть не хотел. Правда, он постепенно стал выглядывать наружу, особенно когда во дворе играли Нирка и Тонто, но вот Эрила и Аралиана откровенно боялся и тут же захлопывал дверь кладовки, стоило кому-нибудь из них сделать хотя бы движение в его сторону.
Эрил и Аралиан на карлика не обижались – они виртуозно поминали гвардейцев и всю их родню до десятого колена в самых экзотических сочетаниях и позах, так что удивительно, что к поносу и почесухе у помянутых гвардейцев не прибавилась ещё и не проходящая икота.
Так что, если бы не Фелька, который вносил в жизнь необходимый позитив, заявляя, что я скоро проснусь, а сплю просто потому, что имел дело с сильным проклятием и не рассчитал сил и что Слыщащие так просто не умирают, и что не стоит переживать самим и расстраивать женщин и ребёнка… А ещё он явно держал связь с Ромашем, потому что аккурат перед появлением гвардейцев заявил, что обидчики скоро объявятся и будут просить прощения…
