– Мне стоило догадаться, что Артур посвятил вас в детали, – горько усмехнулся он. – Что ж, Вероника, вы абсолютно правы. Разлом с каждым годом становится все шире, наших скромных сил едва хватает, чтобы сдерживать натиск врагов. Настанет день, когда зло вырвется наружу, и начнется хаос.
– Может, стоит привлекать к борьбе больше магов? – предложила я, скованная от мысли, что помимо каргов по ту сторону могут жить существа и пострашнее.
– Боюсь, Вероника, все не так просто, – тяжело вздохнул Игнат. – Когда жрец погружается во тьму, он слабеет. Разлом вытягивает из людей жизненную силу, поэтому колдун даже со средними магическими способностями погибает практически сразу. А, действительно, сильных магов днем с огнем не сыщешь.
– А если жрецам в работе использовать усиливающие амулеты? – идея показалась мне стоящей.
– Мы не первый год этим занимаемся, – монах посмотрел на меня с усмешкой. – Амулеты бесполезны, их магия рассеивается, как только жрец переходит черту.
– Тогда, может, обучать магов? – мне как-то не хотелось, чтобы мир в одночасье развалился под напором кровожадных тварей.
– Сила дается при рождении, – тоном профессора из университета сказал мужчина. – Ее нельзя увеличить или уменьшить, но не беспокойтесь, патриарх Владимир отслеживает потенциально пригодных для совета новорожденных младенцев. Их с самого детства начинают тренировать и готовить к войне, вот только за последние несколько десятилетий родились всего два крепких ребенка.
– Артур никогда не говорил, что находится за гранью. А вы были там?
– Много раз, – горько улыбнулся Игнат. – Там совсем другое измерение: холодное, мрачное, безжизненное. Я видел настолько ужасных тварей, что теперь с трудом могу засыпать. Они чувствуют магию, тянутся к ней. На моих глазах погиб один из наших. Ужасная смерть, если честно. Какая-то необъятная туша с щупальцами напала на нас пару месяцев назад. Она разорвала моего друга на мелкие кусочки за считанные секунды, я даже дернуться не успел. А подобных монстров там целые десятки тысяч. Кто-то слабее, кто-то сильнее. Но мы точно знаем, они разумны!
– Сколько, по-вашему, у землян времени до начала войны? – я проклинала ведьму, на чем свет стоит, ибо иногда неведенье лучше правды.
Мужчина прищурился.
– Думаю, года два мы еще продержимся, но не больше.
Ответить я не успела, как из угла вынырнула молодая девушка в белом балахоне. Она склонилась в поклоне, и только когда жрец кивнул, выпрямилась и сказала:
– Все готово, отец. Целитель ждет указаний.
– Хорошо, – деловито ответил Игнат. – Проводи, пожалуйста, Веронику в комнату ожиданий, а я пока займусь нашим болезненным другом.
Девушка склонила голову, а затем потащила меня в другой конец белоснежного зала. Шли мы около пятнадцати минут по нескончаемому лабиринту из мраморных колонн, пока не оказались в тупике. Дочка жреца провела рукой по стене, и перед нами возникла стеклянная дверь, за которой виднелась просторная комнатка с видом на океан.
– Здесь безопасно, – бесцветным голосом сказала она, как только мы вошли внутрь. – Дождитесь, пожалуйста, моего отца.
– А вы не знаете, что с Артуром? Он поправится? – после того, как жрецы унесли колдуна в неизвестном направлении, меня не покидало чувство тревоги.
– Если на то будет воля богини, – неопределенно пожала плечами девушка.
– Богини? – недоуменно переспросила я.
– Ее называют Судьбой. У каждого человека есть свое предназначение, и если Артур все еще нужен для сохранения баланса, он выживет.
Я кивнула, хотя ответ девушки меня не удовлетворил. Колдовские миры, ведьмы и маги, разлом, потусторонние твари, а теперь еще и какие-то богини – от такого с легкостью можно было бы тронуться головой. Больше она ничего не сказала.
Оставшись наедине, я заметила, что магическая дверь исчезла, оставив после себя ровную стену. В голову тут же полезли нехорошие мысли и воспоминания о «справедливом суде». Меня могли обвинить не только в смерти ведьмы, но и в покушении на жизнь Артура. Как я уже успела убедиться, совет магов выносил смертельные приговоры и за меньшие проступки, а знакомиться с местным экзекутором, о котором упоминал колдун, мне как-то не хотелось. Оставалось только ждать и надеяться, что нависшая угроза обойдет стороной.