Я хватаю свою сумку с компьютером и тороплюсь к двери, но меня останавливает его голос.
– Мисс Райли, единственным вашим летним заданием, кроме преподавания, было предоставить научную работу. Срок истек вчера. Работа так и не предоставлена.
Я оборачиваюсь.
– Я отправила ее во вторник. – Стоило Девону выйти, как я нажала на «отправить», вся в предвкушении изучения темной материи на Большом адронном коллайдере.
Он хлопает по столу толстой кипой страниц.
– Нет, вы прислали нечто совершенно другое. Знаете, что? «Сексуальный инопланетный воин и его пленница с Земли».
От этих слов у меня пересыхает во рту. Я перевожу взгляд со своего злосчастного сочинения на его натянутое лицо. Мои пальцы впиваются в спинку стула, дыхание сперло.
– На слух название звучит раздражающе.
Он вспыхивает.
– Мисс Райли! Вы несерьезная студентка. Вы посвятили лето сочинению фантастики, а не научным фактам. Это, – он сердито бросает всю пачку страниц в корзину, – отъявленная чушь.
– Значит, вы не прочли ту главу, где Варек ремонтирует свой лазер. Я применила в ней свои фундаментальные знания квантовой теории, д-р Блентон, поэтому прошу вас пересмотреть ваше первоначальное суждение. Моя книга – не просто вымысел, она написана для людей, для которых важны не только любовные перипетии, но и научные факты.
– Вот как? – Он указывает на корзину. – Вы называете эти слюни «любовными перипетиями»? Я еще не встречал у своих студентов такого смехотворного распыления блестящих способностей! Из-за этого вздора вы лишаете себя шанса на докторскую степень. Неужели вы воображаете, что этот ваш труд выйдет в серьезном издательстве?
– Как знать.
Он складывает руки на груди.
– Я умею читать, мисс Райли. Я думал, что вы прислали мне вашу научную работу, прочитал первую страницу и пролистал остальное. После этого все встало на свои места: отсутствие у вас мотивации, растущая рассеянность, неприемлемое отношение к учебе и к преподаванию. Вам не хватает сосредоточенности, чтобы соответствовать нашей высококачественной научной программе.
Мне горько слышать его критику: насчет отсутствия мотивация я вынуждена согласиться, но при этом не могу не думать обо всех моих детских дневниках и журналах, о снах, которые я описывала, рисуя вокруг строк сердечки, о более серьезных записях подросткового возраста, сочетавших преклонение перед Эйнштейном с жаждой чтения. Пристрастие писать помогло мне сохранить рассудок в старших классах и на первых курсах университета. Все эти сценарии и научные зарисовки были несерьезными, но как он смеет швырять это мне в лицо и объявлять бессмыслицей? Вымышленный сюжет помогал мне бороться с одиночеством, помогал вставать по утрам и стараться стать лучше, без него я бы не стремилась к получению степени, которой, как выходит теперь, мне не видать, как своих ушей…
Я делаю шаг вперед, кладу руку на его стол.
– Вы, допустим, физик, но вы не принадлежите к моим читателям. Эта история призвана вдохновлять женщин и мужчин! В ней женщина отправляется в путешествие, терзаемая страхами, но в пути обучается пилотировать свой корабль и добивается любви сильного мужчины. Она понимает, что заслуживает любви, уважения и счастья. Она умнее вас, но я отвлеклась. Это вдохновляющая история! Она дарит надежду и, развлекая, исцеляет – что вам неведомо. – Я отчаянно придумываю, чем пробить эту его пренебрежительно-высокомерную усмешку. – Вы не можете засунуть меня в футляр, прилепить этикетку и сказать, что я пишу ерунду. Писатели и читатели – люди разных национальностей, религий, полов, сексуальных предпочтений, языков, происхождения, а главное, из разных сфер знаний. Если я хочу написать книгу, то впереди будет идти, конечно, наука – та часть меня, которой требуется вымысел; ей необходимо перемешать то и другое, тогда получится замечательно. Это не ваше, таково ваше мнение. У вас на первом месте голова, а я не такая. Я не позволю принижать меня из-за того, что я пишу.
Я нагибаюсь, хватаю свои страницы, прижимаю их к груди. Мне трудно дышать, я отчаянно пытаюсь совладать с собой.
– А работу я написала, просто случайно отправила не тот документ. Я немедленно пришлю вам то, что требуется, сэр.
Он смотрит на меня, разинув рот. Я бегу к двери. Лучше сбежать, не позволив ему сказать, что он вызывает меня на комитет для позорного изгнания.
Я дам этому чертовому шовинисту решительный бой.
Я бегу по коридору, вниз по лестнице. Мозги лихорадочно работают, руки трясутся от адреналина. Никогда еще я так за себя не сражалась. Господи, до чего хорошо! Я распахиваю дверь и выбегаю на свежий воздух, на солнышко.
Через полчаса я спохватываюсь, что прошла мимо стоянки, где оставила «Мазерати»», и забрела в торговый центр. Раз так, зайду в какой-нибудь магазин.
