Все мы смотрим на нее с недоумением. Бабушка была настоящей любительницей виски и посасывала его чуть ли не каждый вечер на задней веранде; мы с Еленой сидели у ее ног и слушали рассказы про жителей Дейзи; обо всех в городке, включая скелеты, она знала ВСЕ.
Я смотрю на Ками. Она хохочет на пару с Майком, не сводя с него жадных глаз.
– Кто-то должен преподать ей урок.
– Молодчина, вот это боевой дух! – Мать подтаскивает меня к Майку, ставит между ним и Ками, бормоча «извини, милочка», сдергивает ее руку с его руки и заменяет ее своей клешней.
Меня душит смех, я едва сдерживаюсь.
– Прости, новые туфли! – Это я наступила Ками на ногу своим высоким каблуком. Честное слово, это произошло случайно.
Ками пятится и оглядывает меня своими карими глазами с головы до ног. Знаю, подначки ждать недолго. Три, два, один…
– Как твои бородавки, Жизель?
И она заливисто хохочет.
– Не беда, сестренка! Можешь не трудиться, я уже дала ему свой номер телефона. – Без сомнений, она в курсе маминых ухищрений. – Не волосы, а блеск! – продолжает она. – Так
Я невольно оглядываюсь. Эйден и Холлис болтают за столиком и, наклонив головы, пожирают курятину и креветок. Эйден, подняв голову, шлет мне воздушный поцелуй. Я усмехаюсь. Он указывает куда-то в дальний угол и что-то говорит. Я пожимаю плечами, не поняв ни слова. Он пишет пальцем в воздухе. Я угадываю букву «D», но дальнейшее ускользает от моего понимания. Он хочет поговорить? Я качаю головой, он надувает щеки и закатывает глаза.
– Странная ты все-таки, – не унимается Ками, хотя я повернулась к ней спиной.
– Потрясающая! – уточняю я.
– Все чудишь! – Она обводит взглядом стоящих вокруг нас, цепляет кого-то у меня за спиной, на ее лице появляется жадное выражение.
– Когда будет возможность, пришли нам с Еленой денежки за украденный тобой «Pappy».
Она злобно хохочет, не спуская глаз с намеченной жертвы.
– Мечтай дальше, сестренка. Сейчас мне не до тебя: на меня глазеет сексуальный мужчина. – Она перекидывает за плечо ярко-рыжие волосы и выпячивает грудь.
У меня возникает необычное чувство, которое способен вызвать один-единственный человек. Я опасливо шарю глазами по толпе…
– Она тоже вас помнит, – раздается совсем рядом мамин голос. Я смотрю на нее. – Вы не представляете, какая она умница, вот-вот получит докторскую степень в университете Вандербильта… Жизель! – Мать ставит меня перед Майком. – Узнаешь? Кажется, вы много лет не виделись.
Куда делся бывший мальчишка? Вместо него передо мной стоит сногсшибательно красивый мужчина: вытянувшееся, твердое, рубленое лицо, волосы откинуты назад, темно-карие глаза изучают меня над бокалом с шампанским.
Мама тем временем тащит упирающуюся Ками к буфетному столу. Майк улыбается безупречной белозубой улыбкой.
– Вот ты и выросла, Жизель. В прошлый раз ты носила брекеты, очки и кошмарную челку.
– А кто обманул меня и привязал к дереву? Когда я видела тебя последний раз, на это дерево вылезла из окна твоей спальни какая-то девица. – Я указываю на огромный вяз между его и маминым домами. – Она орала от страха. Ты вылез за ней, поцеловал ее и заставил вернуться в твою комнату.
Ему смешно. Я киваю.
– Твои родители… Прими мои соболезнования.
– Синтия – дар небес. Она приносит поесть, играет с моей дочерью. Все время говорит о тебе и про то, как мечтает о родных внуках.
Рукава его рубашки закатаны, на мускулистых предплечьях темнеют редкие волоски. Рубашка обтягивает мускулистую грудь, в нем не меньше шести футов одного дюйма росту, что не мешает легкости движений; от него исходит уверенность. Помню, как на его школьной куртке висли девчонки, а он всех их стряхивал, ни одной не отдавая предпочтения. Черт, все-таки моя мать умеет подбирать мужчин! Этот ужасно
– Не поощряй ее, а то к Рождеству она нас поженит. Если, конечно, Ками не помешает.
Он откидывает голову и басовито хохочет.
– Брак меня не интересует.
– Тяжелый развод?
Его улыбка меркнет.
– Худшая ошибка в моей жизни. Стоило родиться нашей дочери, как Ли, мою жену, будто подменили. Она стала твердить, что скучает по незамужней жизни. Это было три года назад.
Он рассказывает, как после смерти родителей переехал из Нового Орлеана, решив начать жизнь заново. Мы болтаем о моей работе в университете Вандербильта, о его работе директором школы и помощником тренера бейсбольной команды. Он показывает на телефоне фотографии своей темноволосой дочки и ее нового котенка. Она прелесть: ямочки на щечках, улыбка до ушей.
– Похожа на тебя, – говорю я тоскливо.
– Ты хочешь детей?
Я киваю.
– Я всего хочу: карьеру, детей, большой загородный дом. А ты хочешь еще детей?
