Он приоткрыл один глаз:
— Если тебе от этого станет легче, то я готов.
— Ты совсем больной? — Я перевела взгляд на руку с зажатыми ножницами и выпустила их. Они со звоном стукнулись об пол. — Больной. И я не лучше.
— Разве мы не подходим друг другу? — с улыбкой спросил он.
Почему-то в этот момент в голове всплыли слова сержанта Дайма, что было бы лучше нас с Тамзином изолировать друг от друга. Хотя бы на время. Я бы смогла разобраться в себе, своих желаниях и чувствах. Поняла бы, хочу ли я уехать, или это все дурное влияние мага. Да, это была здравая мысль, но она улетучилась, только я увидела маленькую темную коробочку на полу, выпавшую из жилетки Тамзина.
— Погоди-ка…
Маг попытался меня остановить и играюче опрокинуть рядом с собой, но я стряхнула его руки и подошла к неожиданной находке. Тамзин выругался на чужом языке.
Лишь оказавшись в моих руках, коробочка из невзрачного темнеющего пятна на полу превратилась в футляр для ювелирных изделий, обшитый бархатом.
— Ты серьезно? — Я озадаченно посмотрела на мага — он уже успел подняться с кровати и подойти ко мне. — Нет, этого не должно быть.
— Когда я говорил про женитьбу, я был вполне серьезен, — уверил он меня.
Его руки коснулись моих, и я рассмеялась, неожиданно и некстати.
— Что такое? — с улыбкой поинтересовался он.
— Забери это. — Я попыталась всучить ему коробочку обратно, чтобы он спрятал ее в жилетке и никогда мне ее не показывал. — Не нужно. Какая к черту свадьба, Тамзин? Я тебя знаю всего пару дней.
— Правда? — Он был настойчив, в его светлых бездонных глазах можно было утонуть. — А мне кажется, что мы уже давно знакомы.
— Это какое-то безумие.
Страх, гнев, смятение, грусть. Чувства закружили, быстро сменяя друг друга, как узоры в калейдоскопе. Я была дома, но все еще в ловушке Тамзина, пойманная в капкан из его уловок и бесконечного вранья. В таких безвыходных случаях, понимая, что другого пути нет, животные обычно отгрызают себе лапы, лишь бы спастись.
— Имриш, доверься мне. Я смогу сделать тебя счастливой. Дай мне шанс.
Он спрятал коробочку и тепло обнял меня, словно закрывая собой от всех невзгод. Но я не должна была ему поддаваться, верить и уж тем более давать какие-то шансы.
Как он мог вообще говорить о моем счастье, если сам был первостепенной причиной всех моих несчастий? Если бы он никогда не появлялся в городе со своей дурацкой труппой, то мама бы не соблазнилась на Тамзина, никуда бы не убежала и скорее всего все еще была бы жива. Если бы мама осталась, то не было бы никакого инцидента с Честером. Отец бы работал на прежней работе, а я бы, наверное, смогла пожить той жизнью, о которой ничего не знала. Возможно, если бы не Тамзин, я смогла бы познать всю прелесть долгих и крепких отношений. Уже бы обзавелась семьей. Возможно, не отгоняй он от меня людей, я не стала бы такой закомплексованной, дерганой фрикушкой, какой себя считала.
Боги…
Этот ублюдок должен был за все ответить! За все. Я захотела сделать ему больно. По-настоящему. Показать эгоистичной сволочи, что он не венец творения, спустить его на землю и размазать по ней. Доказать самой себе, что я не его игрушка. Мы равны. И я могу поступить с ним так же, как он со мной.
Я возжелала этого всем сердцем. Искренне. Обнадеживающе. Горячо. Мысль пронзила меня электрическим разрядом, заставив сердце биться громче боевого барабана. Я зажмурилась, сжала кулаки и сделала медленный вдох. Один, второй, третий. Руки стали горячими, как будто я только что окунула их в кипяток, а воздух вокруг стал наполняться сладкими запахами, пробиваясь сквозь удушающий тамзиновский парфюм. Вслед за запахом появились и звуки. Вдали зазвучала знакомая музыка, послышался смех, чьи-то шумные разговоры и даже хлопки жареного попкорна. Прохладный ветерок пробежался по ногам, а ковер затвердел и стал холодным, как камень.
Тамзин боязно отпрянул от меня, но рук с моих плеч не убрал.
— Что? — выдохнул он. — Невозможно.
Я огляделась вокруг: комната родительского дома исчезла и теперь по обе стороны нас с магом обступали полотняные стены карнавальных шатров с мерцающей впереди разноцветной полоска яркого света — многолюдной площадью, укутанной отсверками прожекторов и софитов. Над головой темнело небо, под босыми ногами асфальт. Так и не скажешь, что мы только что собирали вещи в моей комнате. Единственным напоминанием о доме стали бежевые домашние тапки на ногах Тамзина, теперь казавшиеся на нем крайне неуместными.
— Карнавал, — просипела я и не узнала свой голос. Он дрожал, был пропитан гневом. — Это первый день. — Странно, что я вообще знала, где мы оказались. Слова срывались с губ раньше, чем я успевала понять их смысл. — Тот самый злосчастный день, когда я зашла к тебе в палатку.
