Он получил свое название из-за цветов. Изображения букетов, словно присыпанных пудрой и выцветших от времени повторялась на стенах, на обивке мебели, даже на окантовке занавесок, даже стеновые панели украшала резьба в виде роз. Без живых букетов тоже не обошлось: они стояли в высоких вазах, источая сладковатый аромат.
— Он очень красив. Признаюсь честно, я не раз бывал здесь туристом!
Адель улыбнулась. Время от времени в нежилые помещения пускали экскурсии. Она сама любила наблюдать за потоком людей, заливающих комнаты и залы огнями фотовспышек, нарушающих покой древних коридоров громкими звуками, за теми, кто пришел восхититься историей её семьи.
Подали первое блюдо. Горничные сняли серебряные крышки и посол рассмеялся:
— А ведь меня предупреждали, что у вас для этого зала особый сервиз!
Салат из лосося лежал в тарелке, и на ободке повторялся тот же рисунок, что и на стенах комнаты. А нежного цвета ломтики рыбы, украшающие салат, повар свернул в виде бутон розы.
— У вас для каждого зала так?
— Нет, этот сервиз — часть Розового. Но звучит забавно, я подумаю над этой идеей.
Ничего не значащая болтовня помогла отвлечься, прийти в себя. И настроится на работу.
Беседа текла с виду неторопливо, иногда перескакивая с договоров на обсуждение новой постановки в столичном театре или на новости, никоим образом не относящиеся к политике. Во время перемены блюд собеседники замолкали, с интересом ожидая, чем же удивит их королевский повар.
Но к концу ужина Адель чувствовала себя половой тряпкой: выжатой и грязной от эмоций. Хотелось встать под тугие струи душа и смотреть, как вместе с мыльной пеной ходят в слив тревоги и заботы минувшего дня. Но она сидела, ровно держа спину и улыбалась, про себя отсчитывая минуты.
Наконец, все закончилось. Выходя из Розового зала королева от души сочувствовала своим подчиненным: вечер выдался плодотворным, и работы у них прибавится. А еще очень радовалась, что сможет хоть немного отдохнуть. Конечно, нужно еще просмотреть несколько документов, которые вынесены на завтрашнее обсуждение, но это можно сделать и в спальне, сидя у открытого окна. Или лежа в кровати, за несколько минут до того, как заснуть…
Но вид ожидающего в коридоре Канцлера безжалостно уничтожил все мечты. Как обычно, по лицу министра ничего нельзя было угадать, но взгляд… да еще то, что он оказался здесь в такое время…
Вместо приветствия Канцлер протянул записку. И только Нэй заметил, как покачнулась королева. И чуть придвинулся, готовясь поддержать…
Но Адель тут же взяла себя в руки.
— Прошу в мой кабинет, господа.
Секретарь и Канцлер заторопились вслед за ней по багровой ковровой дорожке.
— Лейтенант, — обратилась к Нэю Её Величество, когда он открыл перед ней дверь, — отдохните. Насколько я знаю, у вас нет напарника, поэтому не стоит так себя выматывать, когда мне ничего не угрожает. Покажите лейтенанту комнату отдыха! — это уже горничным.
Канцлер молча подтвердил приказ. И отвернулся — сейчас для него не существовало сына. Был лейтенант Лейб-гвардии, личный телохранитель королевы.
Нэй едва сдерживался. Было обидно и зло. К концу дня он начал подволакивать ногу и королева это заметила! Проклятая рана! Чего-чего, а жалости к себе лейтенант не терпел. И тем не менее послушно устроился на узком диване и прикрыл глаза.
— Вас разбудят, если что-то случиться, — проворковала горничная. Новый телохранитель привлек всеобщее внимание этой части обитателей Дворца. Видный, красивый… суровый.
— Если случиться, поздно будет будить. Вот за несколько минут до происшествия…
Горничная хихикнула и прикрыла дверь. Этот Лейб-гвардеец нравился ей все больше и больше.
Адель устало опустилась в кресло. Канцлер придвинул стул и устроился напротив, по другую сторону стола.
— Ваше Величество…
Адель протестующе подняла руку:
— Минутку. Дайте мне минутку, господин Канцлер, — и устало спрятала лицо в ладонях. — Скажите, — голос звучал глухо и тяжело, — что я делаю не так?
— Вы все делаете правильно, Ваше Величество. Кара небес — не ваша вина.
— Я — королева. Я, и только я несу ответственность за происходящее. Засуха, наводнение… а теперь вот и плотина… Наверное, я действительно недостойный правитель. — Адель подняла голову. Глаза покраснели. — Господин Канцлер, наверное, действительно пришло время поднять вопрос о ренегстве.
— Ваше Величество! — Канцлер и секретарь вскрикнули одновременно. Но секретарь тут же отступил, прижав руку к губам. А Канцлер продолжал: — Позвольте старику, который служил еще вашему отцу, дать вам совет. Дела политики, как внешней, так и внутренней, не терпят суеты. Есть некоторые вопросы, которые нужно решать незамедлительно, но поверьте — это не он. А плотина… просто техногенная катастрофа. Вашей вины в этом нет.
Адель молча слушала и между бровей пролегла глубокая морщинка:
— Как вы можете быть в этом уверены?
— Я уже говорил на совете и повторю снова: Небеса могут прогневаться не только на правителя, но и на его поданных. А кроме того… иногда гнев Небес и вовсе не при чем. Не торопитесь, Ваше Величество. Назначить регента недолго. Прошу, подумайте!
