— Ты не понимаешь, — взволнованно зачастила Индира. — Ада… моя подруга Ада… она что-то такое знает, о чем не может сказать, но это все, все меняет! Что-то по-настоящему нехорошее тут происходит! Быть может, все мы в опасности!
— Мне нет дела до ваших глупых детских ссор, — отрезал Виктор. — Уходи.
— Не прогоняй меня! Прости, что не вышла на работу… и за прочее тоже прости. Я не хотела ничего дурного. Но надо разобраться в том, что тут творится, мне нужна твоя помощь!
Губы Индиры дрожали. Возможно, она догадывается, что с Марсом дело нечисто? Но безопаснее ей не знать подробностей, это для ее же блага. Надо просто убрать ее отсюда. Виктор собрался с духом и попытался придать своим словам как можно больше бессердечности:
— Ты что-то путаешь. Это была твоя работа — помогать мне. Но ты ею пренебрегаешь. Ты меня разочаровала. Наука не терпит такого отношения.
— Виктор, пожалуйста, выслушай меня…
— Сама уйдешь или мне охрану вызвать?
Индира развернулась и убежала. Когда дверные створки смыкались, она оглянулась, и Виктору стоило огромного усилия не попросить ее вернуться.
Индира сидела на спальной панели, уперев локти в колени и закрыв руками лицо. Диана мягко напомнила, что время позднее и пора спать, и девушка ее отключила. Даже лучшая в мире учебная программа сейчас ничем не могла помочь.
Индира вытерла слезы и разложила по спальной панели чудесные вещи, с которыми через пару часов придется проститься навсегда. Одежда из легчайшего хлопка, бесшумный стерилизатор для зубов, мощная оболочка с десятками программ на все случаи жизни и, главное, с умной, доброй, терпеливой Дианой… Расставаться с вещами было ужасно жалко, зато с людьми — не жалко ни капельки! Люди Индиру предали — и старая подруга, и новый знакомый… а ведь она уже начала надеяться, что он станет другом, а может, не только другом… Дура, дура, дура!
Не судьба ей отправиться на Марс. Всё против нее. Ада, если что-то решила, своего добьется, так или иначе заставит ее покинуть программу. И все равно без зачета по профессиональной деятельности ее отчислят — специальность техника, как другие девочки, она не получала, а как лаборантка провалилась. Лучше уж уйти самой, не дожидаясь, пока ее выставит охрана.
И ведь она в тысячах километров от дома, от мамы… Едва ли корпорация отправит ее в Ченнаи за свой счет. Как выжить в Лондоне без еврогражданства? Говорят, в Европейском конгломерате даже балласт живет богато, но ведь это верно только для тех, у кого есть такое право по рождению. В школьном курсе истории об этом не говорилось прямо, но, похоже, Азиатский конгломерат всегда был самым нищим на планете.
Зашла Ада, непривычно тихая, понурая, потерянная — тень той девочки, какой она была совсем недавно. Индира часто заморгала. Только бы не расплакаться... Ну какой же она все-таки была дурой… почему верила, что детская дружба что-то значит во взрослом мире с его непонятными законами?
В контейнерах было проще, чем здесь, среди всей этой корповой роскоши. Там, что бы ни происходило, Индира всегда была уверена в подруге. Что же случилось с Адой здесь? Корп, слеза все-таки скатилась по щеке.
— Прости, Воробушек, — тихо сказала Ада. — Но ты должна уйти из программы. Так надо. Ты ведь… уйдешь?
Тон у нее был почти умоляющий. Индира присмотрелась: пальцы Ады едва заметно дрожали, на лице залегли серые тени. Ада, в отличие от своей чувствительной подруги, никогда не плакала, но сейчас ее огромные глаза влажно блестели.
Индира отвернулась и стерла слезу ладонью. Ада предала ее, но разве не Индира виновата, что не ожидала этого? Почему продолжала доверять подруге как самой себе, почему игнорировала отчуждение, которое началось между ними давно, еще до Селектора, даже до Лотереи? Не время реветь! Они больше не дети, которые делили все, хорошее и плохое, и готовы были стоять спина к спине против всего мира. Это взрослая жизнь, здесь каждый за себя.
И все-таки… Ада вошла в подворотню, полную отчаявшихся озверевших Ашников, чтобы ее выручить. Да, теперь Ада предала ее, и с этим Индира ничего не может поделать. Но может вопреки всему сама не предавать подругу. Даже сейчас. Как бы Ада себя ни вела, во что бы она ни ввязалась, оставлять ее нельзя.
— Обещай мне, что уйдешь. Сегодня, — снова попросил Ада.
— Хорошо, — решилась Индира. — Я уйду. Сегодня. Но только после того, как ты мне все расскажешь.
— Я не могу …
Голос Ады дрогнул. Индира поняла: выросшую между ними стену отчуждения можно разбить сейчас — или никогда.
— Ты можешь, и ты расскажешь! Я никому не стану ябедничать, обещаю. Что бы ты ни натворила, во что бы ни вляпалась — я не стану тебя осуждать, буду на твоей стороне. Просто расскажи мне, что происходит.
— После этого ты сразу уйдешь?
— Да. Честное слово.
— Ладно, — Ада зажала микрофон оболочки пальцем. — Идем тогда в это твое секретное место…
