Раскрыв мои губы, Он прошелся кончиком языка по моим зубам, задел нёбо и слегка прикусил мою нижнюю губу. Упираясь руками в кровать по бокам от моей головы, Он нависал надо мной, обнаженный и прекрасный, и я плавился от жара, ощущая лишь прохладу Его кожи, пока комната распадалась вокруг нас.
Когда Он углубил поцелуй, я поднял руки, чтобы обнять Его за шею и притянуть ближе к себе, но Он перехватил мои запястья и прижал их к кровати.
- Не двигайся, - тихо сказал Он. - Сейчас жар начнет спадать и боль уйдет. Не двигайся, Томми. Просто слушай меня.
Я слабо дернул руками, и Он отпустил меня. От жара пот ручьями стекал по моему телу; волосы прилипли ко лбу, а одеяло подо мной быстро нагрелось, но я не смел сдвинуться даже на сантиметр в сторону.
Он мягко опустил одну мою руку вдоль моего тела, а пальцы второй переплел со своими и наклонился. Я почувствовал, как Его губы коснулись моего лба и двинулись к правому виску. Кончиками пальцев Он откинул мои волосы, прочерчивая дорожку поцелуев по моей коже, и я вцепился в одеяло, чтобы не нарушить Его просьбу и не протянуть к Нему руку.
Поцеловав меня в висок, Он повернул голову и прижал к губам наши переплетенные пальцы. Его прохладная кожа казалась мне верхом блаженства, и я кусал свои губы, сосредоточившись на том, как Он движется губами по моей руке к локтю и опускается, а еще через секунду Его свободная рука легла на мой живот, и я выдохнул сквозь закушенную губу.
- Сейчас жар начнет отступать, - пробормотал Он, снова возвращаясь к моим губам и едва ощутимо целуя их. - Слушай мой голос.
Раздался тихий шорох и мое сердце остановилось, когда я понял, что Он раскрыл крыло. Мне хотелось открыть глаза и увидеть его, протянуть руку и коснуться, но Он, словно прочитав мои мысли, сжал запястье моей свободной руки и зашептал.
- Слушай мой голос… Слушай, как он касается тебя… обволакивает прохладой… И боль отступает…
Прижимая мои руки к кровати, Он поцеловал меня в живот и в несколько легких поцелуев прочертил дорожку по коже вниз, к джинсам - единственной вещи, которую я надел, когда, после бессчетных попыток заснуть, пошел к Нему.
- Мой голос в тебе… - продолжал Он, целуя и едва касаясь языком моей кожи. - В твоей голове и крови… он окутывает твои легкие… он считает твое дыхание… он вибрирует под твоей кожей… он снимает боль… он снижает жар… Ты меня слышишь? Слышишь, как становится легче?
- Да, - выдохнул я.
- Хорошо, - и я почувствовал, как Он расстегнул джинсы.
Он отпустил мои руки лишь на мгновение, чтобы стянуть их с меня, а потом снова сжал мои запястья. На секунду, в состоянии бессознательного жара, я не понял, зачем Он сдерживает меня, если я пообещал Ему не двигаться и если я слишком слаб для сопротивления, а потом Он наклонился и провел языком по моему члену от головки до основания.
И я так сильно закусил губу, что почувствовал привкус крови на языке. Я неосознанно дернулся, и Его руки сильнее сжались вокруг моих запястий, прижимая их к кровати. Он выждал несколько секунд, пока я не затих, а потом обхватил головку губами.
Я задышал чаще и громче; кровать подо мной пылала. Я сжимал руки в кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, а потом разжимал и цеплялся за одеяло. Мне хотелось умолять Его не медлить и не томить меня, но я лишь кусал свои губы, чтобы не издать ни звука, словно молчание было чем-то священным в этих покоях и в этой постели.
Чуть посасывая, Он вобрал его в рот до основания. Из-за чудовищного желания вцепиться в Его волосы, я сжимал одеяло, и мне казалось, что оно истончается под моими пальцами и утекает, и я утекаю вслед за ним, и есть только эти губы и этот язык, который так болезненно дразнит и сладко касается.
Отстранившись, Он провел языком по всей его длине, замер на головке и слизнул каплю смазки, а потом обхватил губами головку, задел ее зубами, чуть пососал и снова коснулся языком. Я метался по кровати под Ним; мне казалось, что каждый сантиметр моей кожи горит - либо от плавящегося подо мной одеяла, либо от накалившегося в комнате воздуха. Я кусал свои губы до крови, пытаясь сдержать стон, но сдался: когда Он снова взял его в рот, я издал сдавленный стон, перешедший в Его имя, в томное «Адам», и Он отстранился, отпуская мои руки.
Сначала я подумал, что сделал что-то не так и сейчас Он прогонит меня, но Он аккуратно перевернул меня на живот и поцеловал в спину, и я понял, что это было условным сигналом для Него.
Он так и не дал мне разрядки, и теперь в низу живота болезненно тянуло. Кусая губы, я уперся ладонями в подушку, когда Он поставил меня на колени, и опустил голову, по-прежнему не открывая глаз и сосредоточившись лишь на ощущениях: как Он сжал пальцами мою талию и когти чуть впились в кожу; как начал вводить палец, и я напрягся.
Наклонившись, Он поцеловал меня в поясницу, а когда я выгнулся навстречу Его прохладным губам - поднялся легкими поцелуями по позвонкам. Увлеченный этими мягкими касаниями, я даже не почувствовал, как Он ввел один палец, а следом и второй, пока вдруг не подался бедрами к Нему и не застонал чуть слышно.
