Его теплые ладони ложатся на мои плечи и мягко опускаются вниз по спине. Подушечками больших пальцев, чуть надавливая, Он очерчивает позвонки, замирает на пояснице и, выждав секундную паузу, наклоняется и целует меня между лопатками. У Него влажные и теплые губы, и мысль об их вкусе, о терпких нотках удовольствия, смешанного с вишнево-сладким привкусом греха, будит во мне трепет и желание притянуть Его к себе прямо сейчас.
Я так сильно сжимаю руки в кулаки, что когти впиваются в ладони, и когда Он заговаривает - совсем тихо, чуть слышно - я вздрагиваю, словно это был крик, а не шепот, и Его вопрос отбрасывает меня назад, в темные сновидения, захватившие мой разум.
«Что тебе снилось? Ты шептал мое имя.»
…я смотрю в отражение большого овального зеркала, украшенного черными бриллиантами, аметистами и металлическими розами с острыми шипами, и чувствую, как падаю сквозь гладкую поверхность, будто это не зеркало, а обманчивое темное озеро. В нем отражаются свечи и голые стены, пламя и тьма, огонь и смерть, и я смотрю в Его глаза и не могу дышать.
Он стоит за моей спиной, по-отцовски положив руки на мои плечи и возвышаясь надо мной на голову. Длинные когти чуть впиваются в мое одеяние, пока Он неотрывно смотрит в мои глаза в зеркале, будто гипнотизируя.
Я вижу высокий, приподнятый воротник своего одеяния, застегнутого почти под самой шеей на незаметную застежку. Черная ткань странно контрастирует с бледной кожей и белокурыми волосами: я похож на призрака, словно бы обескровлен, выкачан. Я вижу длинные рукава до костяшек и как жесткая ткань почти плотно прилегает к моему телу, до щиколоток, до босых ног. Я вижу свое лицо и блестящие серебром глаза, будто разбавленные сталью, а самое главное - я вижу кольцо на своем пальце: маленькое и тонкое, кажущееся хрупким, хотя я уверен, что не смог бы сломать его даже со всей своей демонической силой.
Оно такое же сильное, как демон, который надел его на безымянный палец моей левой руки, и такое же нерушимое, как все его клятвы.
Я провожу языком по сухим губам перед тем, как ответить. Голос звучит так тихо, будто вся громкость тонет в ощутимой тишине и я не смог бы закричать даже если бы захотел.
«Мне снилось, что я обручен с Тьмой и она завладела моим сердцем, забрала мою душу и окольцевала мое тело.»
Я не столько слышу, сколько чувствую, как Он тихо усмехается, целуя мои плечи. Его губы чуть движутся, но я не могу разобрать ни слова, только ощущаю, как Он перемещается легкими поцелуями по моей коже до лопаток и поворачивает голову, прижимаясь ухом к моей спине и чуть щекоча меня влажными волосами.
…Он стоит за моей спиной, убийственно прекрасный и холодный. Я отдал Ему свое сердце и свою душу; я нырнул в Его Тьму с головой и позволил утянуть себя на дно. Поднимая взгляд, я смотрю на Его прекрасное бледное лицо и бездонные глаза - такие темные, что кажется, будто в них можно упасть, если протянуть руку к зеркалу и коснуться поверхности, заставить ее расступиться, будто черная вода перед Ним.
Он спокоен. Время подчинено Ему наравне с сотнями тысяч демонов, склоняющих головы, когда Он входит в комнату. Его боятся; Его имя все так же обагрено кровью и спрятано за туманными запретами, которые никто не рискует нарушать. Он ставит на колени взглядом. Он давит на плечи непокорных и заставляет их пасть ниц. Он холоден и смертоносно прекрасен; Он принадлежит мне и никогда моим не станет.
Поддавшись порыву, я резко накрываю своей ладонью Его руку. Подушечками пальцев я поглаживаю Его костяшки и массивные перстни; не сводя с Него взгляд в отражении, я касаюсь такого же тонкого кольца на Его безымянном пальце, провожу по ободку указательным пальцем и выдыхаю.
За плечи меня обнимает мой муж.
Теперь мы равны в правах на Ад и жизни демонов, которые претендовали на нашу свободу.
Теперь самое страшное, что может произойти с нами, поставить нас под угрозу, это мы сами. Судей нет, демонический мир подчинен, Время больше не имеет над нами власти.
Здесь, в отражении овального зеркала, я вижу, словно на ладони, все наши отличия друг от друга. Я вижу, что, несмотря на брак, мы практически не изменились. Он называет свое сердце «камнем в грудной клетке» и уверен, что оно не способно на перемены, а его ритм всегда останется ровным и четким; я же, отдав Ему все, что у меня было, стал глиной в Его руках. Он лепит меня по своему образу и подобию; Он хочет, чтобы меня боялись, а я слишком сильно погряз в Нем, чтобы меняться.
Он говорит, что любовь меняет. Я люблю Его, я податлив в Его руках и принимаю любую форму, которую все равно не могу удержать; Он предан своему прошлому и с каждым днем лишь больше стачивает свое холодное сердце, просыпаясь в настоящем, где все Его мечты мертвы…
«Мне снилось, будто я был частью этой Тьмы, но оставался на свету.»
