«Я чувствую твои эмоции; следовательно если твои мысли окрашены негативными эмоциями - я это почувствую, но сами мысли я не могу прочесть. И в тот момент, когда я непосредственно рядом с тобой и наблюдаю, как сейчас, я могу слышать твою речь и ощущать колебания твоего настроения, но когда я уйду, я снова смогу только чувствовать твое настроение.»
- Поэтому ты приходишь…
«Только когда твое настроение сменяется на негатив или, как в данном случае, возбуждение, - Он хмыкнул. - Я давно это у тебя не ощущал.»
- Что значит “давно”? - скептически переспросил я. - Когда ты уже успел почувствовать это от меня?
«В тот раз, когда поцеловал тебя.» - с улыбкой в голосе ответил Он.
- В который из, стой!
Но Он ушел. Его запах исчез, голос в моей голове замолк и я в растерянности замер, глядя на тело девушки, распростертое на полу. Я боялся прикоснуться к ней, подозревая, что Он может вернуться и исполнить свою угрозу, и, недолго поколебавшись, я все же вышел из вип-комнаты, тут же натолкнувшись на многозначительные взгляды своих друзей. На все шутки проще было отмахнуться, чем объяснять, что секс был не с моим телом, а с моим мозгом. Причем, не у меня.
И после этой стычки я чувствовал себя еще более опустошенным и загнанным в угол. Я пришел домой, снял ботинки, сел у входной двери и внезапно понял, что теперь мне на самом деле некуда бежать, потому что Он везде выследит меня.
И Он не шутил, когда говорил, что если я уйду, тяга убьет меня.
Он это обеспечит.
========== Глава XI. ==========
После того эпизода в клубе прошло чуть больше недели.
Время от времени я ощущал Его запах рядом и знал, что Он следит за мной, но не предпринимал попыток заговорить с Ним, и в моих мыслях была тишина, не нарушаемая тихим голосом, от которого подкашивались ноги; я задерживал дыхание, считал до десяти и выдыхал и так до тех пор, пока Его запах не исчезал окончательно.
Пока ему надоедало следить за мной.
Два раза я спускался в Ад, чтобы подзарядиться, но едва я начинал ощущать тягу к Нему, как тут же возвращался в реальный мир. Я по-прежнему был уставший, нервный, истощенный, но теперь еще и был вынужден контролировать свои эмоции и напоминать себе, что Он все чувствует и наверняка веселится, наблюдая за мной.
Мои друзья больше не предпринимали попыток вытащить меня в клуб и свести с кем-то; никто из них не расспрашивал про ту девицу. Возможно, спустя некоторое время они бы решили повторить это, но тут вдруг случилось неожиданное событие, которое разом отвлекло и их, и меня от всех негативных мыслей и дало проблеск надежды на перемены.
Наша группа не сказать, чтобы была очень известная, но мы давали концерты в разных клубах Нью-Йорка и иногда даже выезжали в другие штаты. У нас был реальный шанс заявить о себе миру, наш бэнд собрал в себе амбициозных и упрямых людей, и мы поставили себе цель прославить нашу музыку и сделать ее доступной для больших масс.
И нам представился шанс сделать это: моя бывшая была организатором рок-фестиваля в Венгрии и замолвила словечко за нашу группу. Нам предстояло выступить перед публикой примерно в сто тысяч человек, сыграть не больше пяти песен, растянув их минут на сорок, и откланяться, но звучало это как настоящий рай, и мы всей группой предвкушали эту поездку.
Тогда я впервые порадовался, что сплю с кем попало. Как оказалось, не все мои бывшие считают меня последним козлом.
Когда я, впрочем, сошел с самолета в солнечных очках на пол-лица, сияя улыбкой и таща за собой гитару и сумку с вещами, и увидел скрещенные на груди руки и угрюмый взгляд исподлобья, я подумал, что вписать нас в участники рок-фестиваля - это не услуга мне за беспробудное пьянство и случайные половые связи, а, скорее, отпущение грехов и милостыня.
Впрочем, это не испортило мне настроение. Ничего не могло расстроить меня: наша группа собиралась выступать на крутом фестивале, я не чувствовал Его уже четыре дня; жизнь вдруг начала налаживаться и я радовался всему, что видел, будто ребенок.
После того, как мы отвезли вещи в отель, я тут же удрал из номера, чтобы прогуляться. За свою жизнь я ни разу не выезжал дальше Америки и сейчас все вокруг было в диковинку, новым и неизведанным. Я старался максимально абстрагироваться от своей второй сущности и сосредоточиться на человеческих ощущениях, но то и дело во мне вдруг разгорался странный огонек, разгонявший приятную дрожь по коже, и я не знал названия этому чувству.
И не хотел знать.
Девушки улыбались мне на улицах, я чувствовал себя смелым и раскрепощенным, и даже взял у парочки дам номерок, намекнув, что я будущая звезда сцены и буду выступать на одном фестивале, но, что намного важнее, сейчас мое сердце свободно.
Ни одна из тех, кому я заливал это, глядя в мои глаза, не подвергла мои слова сомнениям: им не особо нужно было мое сердце. Им были нужны мой пустой пока еще кошелек и тело, околдованное дьяволом.
Тело, не принадлежащее даже мне.
…
- Томми, прекрати нервничать, у тебя в руках чашка ходуном ходит.
