- Я вижу Его сломанным, - выдыхает она, - потерявшим все и оставленным на привязи, будто пес. Я вижу падение принца и его империи, потому что он им больше не нужен теперь, когда все закончилось. Я вижу смерть молодого викариуса от рук их слуг. Я вижу свержение суммуса Британского, за которого возьмутся Судьи после Него. Все падет, Томми. Все империи будут разрушены. Черная Земля будет обагрена кровью. Это революция, смена идеалов. Они уберут всех, кто им неугоден.
- А если я останусь? - выпаливаю я. - Если я никуда не пойду?
- Ты займешь Его место, как почти законный супруг, и унаследуешь Его земли.
- Но я не выживу. Я умираю, а церемония не закончена.
Ее губы едва заметно дрожат, словно она силится улыбнуться и не может, а в зеленых глазах отражается такая боль, что я даже не сразу понимаю, почему делаю вдох и задыхаюсь.
- Они убьют Его, - едва слышно произношу я и вздрагиваю от того, как зловеще звучат мои слова в наступившей тишине. - Если я не приду…
- Вместе с Его смертью снимется и твое проклятие, - торопливо добавляет девушка. - Британская и Европейская империи останутся в целости; принц и викариус будут живы. Ты займешь Его трон и обручишься с другим демоном, и продолжишь войну с Судьями, которая перенесется на века вперед.
- И все это ты видишь в том случае, если я останусь?
- Я не вижу, - она слабо качает головой. - Я говорю, как это может быть, потому что ты не останешься. Ты пойдешь спасать Его, и я могу только предполагать другой исход, потому что ты не оставляешь даже малейшего шанса на то, чтобы все сложилось по-другому.
- Я люблю Его, - в отчаянии выдыхаю я. - Я не могу бросить Его там. Я не могу позволить Ему умереть. Если ты знаешь, как выбраться из этой ловушки, скажи мне.
Она перехватывает мой взгляд на мгновение, а потом без лишних слов наклоняется и поднимает горящую свечу, воткнутую в центр круга. Черный воск причудливо застыл на свечи, а тот, что уже стек на землю, образовал странную фигуру; я смотрю на нее и пытаюсь понять, что мне напоминает это пятно, когда вдруг замечаю краем глаза, что девушка перехватывает свечу одной рукой, а пальцами второй касается огня.
И в следующее мгновение языки пламени перекидываются на ее кисть и лижут бледную кожу и рукава одеяния, стремительно поднимаясь вверх по ее руке. В оцепенении я смотрю на то, как Грета на моих глазах загорается, охваченная пламенем. Горит ее одеяние, ее руки и волосы, горит даже ее лицо. Я в ужасе смотрю на нее, ожидая крика или гримасы боли, но вижу только спокойную, бледную маску сквозь яркие языки огня, будто она обратилась в восковую статую, которая вот-вот начнет плавиться.
А потом она разжимает пальцы - и свеча падает на землю. Словно в замедленной съемке, я вижу, как вслед за звуком этого падения один за другим странные символы по сторонам света загораются и пламя в мгновение ока перекидывается на черту круга и по ней стремительно бежит вокруг нас, образуя огненное кольцо. Я не успеваю даже понять, что происходит, а пламя уже окружает меня и горящую Грету, и поднимается так высоко, что кажется, будто он может достать до потолка. Стена огня такая плотная, что я не вижу за ней даже остальную часть зала; куда бы я ни бросил взгляд - везде меня окружают яркие языки пламени, и я, поддавшись первородным инстинктам защиты, в испуге отступаю.
Грета тянет ко мне горящую руку. Она вся охвачена огнем, от кончиков пальцев до макушки, и ее лицо все так же не выражает боли. Я отшатываюсь от нее, не позволяя ей коснуться меня, и встаю вплотную к стене огня за моей спиной. Срабатывает инстинкт самосохранения: я прижимаю широкий рукав одеяния к своему лицу и несколько раз моргаю, чтобы смахнуть слезы, застилающие глаза из-за дыма.
- Не подходи ко мне! - глухо кричу я через ткань одеяния. - Ты убьешь нас!
- Это часть церемонии, - отвечает она; я с трудом слышу ее голос сквозь треск огня. - Ты должен взять меня за руку.
- Тебя нельзя касаться!
- Тебе можно. Я тебе не наврежу, Томми. Ничего из того, что Он готов сделать для тебя, не причинит тебе боль.
- Месяц назад я бы посмеялся над твоими словами, - огрызаюсь я. - Когда Он бросил меня умирать на глазах у сотен демонов, например.
Она улыбается и делает шаг ко мне. Мне некуда отступить; зажимая нос и рот рукавом одеяния, я испуганно смотрю на ее горящую руку и боюсь пошевелиться.
- Поверь мне, - говорит она. - Дай мне руку. Ты поймешь все сам. Это единственный способ выйти из круга. Давай, Томми! Он знал, что делал.
Не сводя с нее взгляд, я с опаской поднимаю руку, и Грета, сделав еще один шаг ко мне, хватает меня за пальцы. Огонь не перекидывается на мою руку; он даже не обжигает. Я чувствую тепло ее кожи и языков пламени, но ни ожогов, ни обугленной, сгоревшей кожи, ни боли - ничего больше.
