Воздух заметно потяжелел от пепла и запаха крови; я дышал сквозь сжатые зубы, с тревогой ожидая, когда кашель, не мучивший меня с момента нашего отъезда из Куруа, снова вернется, и чем больше я смотрел в яростное лицо своей матери - тем сильнее мне казалось, что она бьется не в полную силу специально, чтобы дождаться этого момента.
И я решился на безумие. Отразив ее атаку, я поднял меч над головой, сделал глубокий вдох и закашлялся, закрывая рот рукой. Согнувшись и опершись на меч, я пытался откашляться и побороть удушье, и где-то над моей головой моя мать холодно усмехнулась.
- Эта война будет вечной, Томми, - повторила она и подняла меч, готовясь ударить меня в склоненную спину.
- Но ты ее не увидишь, - произнес я.
И прежде чем она успела понять, что я обманул ее, я выпрямился и пронзил ее мечом.
И даже удивился тому, как легко сделал это и как равнодушно вытащил меч из ее тела, словно все мои сомнения в мгновение ока испарились. Она упала на землю, закрывая рану руками, и ярко-красная кровь выступила сквозь ее белые ладони, смешиваясь с тяжелым запахом крови в воздухе. Я потянул его носом и только потом вспомнил, что тоже ранен, и, словно в подтверждение моих мыслей, плечо болезненно заныло, но я не обратил внимание на боль; я ей даже обрадовался, потому что это означало, что я жив.
Подняв на меня глаза, моя мать слабо улыбнулась со слезами на глазах, но во мне ничего не дрогнуло в ответ на ее улыбку.
- Мой мальчик, - пробормотала она, - настоящий воин…
Я отвернулся. Прислушиваясь к тому, как она тяжело дышит и как воздух с хрипами вырывается сквозь ее приоткрытые губы, я сделал несколько медленных шагов к стене огня и остановился. Вблизи я ощущал его жар, опаляющий мое лицо и руки; я прикрыл глаза рукавом и осторожно приблизился еще на шаг.
- Томми… - тихо позвала меня мать.
Я обернулся. Она не могла повернуть голову и посмотреть на меня, но я видел, как шевельнулись ее губы, словно она хотела что-то сказать, а потом все в комнате вдруг замерло на секунду, и тела моих родителей исчезли. Они просто рассыпались в прах у меня на глазах, а еще через мгновение их пепел смешался с землей и не осталось ни следа.
По-прежнему ничего не ощущая и удивляясь своему равнодушию, я обернулся к стене огня и осторожно окунул в нее острие меча. Раздалось тихое шипение, когда огонь облизал лезвие меча, пожирая кровь моей матери, и несколько капель упали на черту полукруга; пламя с треском разгорелось, заставив меня шарахнуться назад, закрывая лицо рукавом и отворачиваясь, а потом все вдруг смолкло.
Выждав еще несколько секунд, я повернулся и осторожно отнял руку от лица, но то, что я увидел, заставило меня выпрямиться, а мое сердце - остановиться, и я едва не задохнулся, сделав порывистый вдох.
- Какого… - начал я, но не смог даже заставить себя договорить.
Полукруг с крестом, к которому был прикован Адам, был пуст.
========== Глава XCII. ==========
Черта полукруга выгорела до едва заметного на земле следа, но крест и настенные факелы над ним остались нетронутыми, а это означало, что пламя никак не могло попасть внутрь и, уж тем более, сжечь Адама дотла, не оставив ни следа. Нерешительно приблизившись, я скользил немигающим взглядом по очертаниям деревянного креста, будто он мог спрятаться где-то здесь; железные кандалы свисали с креста, легонько покачиваясь из стороны в сторону, словно их сняли буквально секунду назад.
Потянув носом воздух, я не почувствовал в нем ни намека на запах Адама и в недоумении отступил на шаг назад.
И тут с кем-то столкнулся.
Инстинкты сработали раньше, чем я успел осознать, что происходит. Вскинув меч и выставляя его перед собой, я резко обернулся, рассекая им воздух буквально в сантиметре от плотного черного одеяния, и вздрогнул, когда Адам, проследив за острием моего меча, вскинул на меня горящие глаза.
Я открыл рот, но не смог издать ни звука; только смотрел, как он мягко отвел пальцами от себя острие меча и улыбнулся мне одним уголком губ. На нем было одеяние - но не то, в котором он был на церемонии, а более плотное и широкое, с капюшоном, какие я только что видел на Судьях.
Но что поразило меня больше всего - это его лицо. Холодная, бледная маска без единого следа борьбы с Судьями. Он выглядел до боли знакомым и чужим - таким я видел его раньше, до того, как оказалось, что этот Дьявол питает ко мне намного более глубокие и сильные чувства, чем простое желание отравить мою жизнь.
- Ты ведь не думал, что все так просто, правда? - мягко спросил он, словно разговаривал с ребенком.
Я с трудом проглотил ком в горле.
- Ты… один из… них? - не веря своим глазам, выдохнул я. - Но это невозможно!
- Неужели ты правда считал, что есть кто-то, кто может быть сильнее меня? - он сделал шаг ко мне, и я в ужасе попятился. - Кто-то, кто способен поставить меня на колени? Кто-то, кто считает себя достаточно способным, чтобы меня подчинить?
