Я отнял руку от его спины, прислонился лбом к его плечу и тяжело выдохнул. Некоторое время мы сидели молча и я прислушивался к его дыханию, а потом он едва слышно попросил.
- Скажи мне что-нибудь. Я не вынесу твоего молчания.
Но я не знал, что сказать. Сейчас, когда все мои жизни оказались передо мной словно на ладони, я вдруг понял, что не могу больше слышать об этом. Он словно бы рассказывал мне о людях, которых я никогда не знал, но которые имели место в его жизни; каждый из этих людей знал, что этот ангел в теле Дьявола любит его всем сердцем.
А я?
Слыша столько раз, что он меня не любит, кем был я в этой череде перерождений?
И я услышал свой голос словно со стороны.
- Я просто не могу поверить в то, что происходит со мной.
Он мрачно усмехнулся.
- Поверь мне, - тихо произнес он, - это еще не самая страшная часть моей истории. Все намного глубже и страшнее, и это правда не сказка, Томми. Это никогда не было сказкой. Это всегда была история войны, боли, отчаяния, погони и потери. В ней никогда не было места волшебству и надежде.
Он повернулся на софе и посмотрел на меня.
- Если ты хочешь, я расскажу, - тихо произнес он и добавил, словно прочитав мои мысли. - Я задолжал тебе много ответов, но подумай, готов ли ты их услышать?
Я не был уверен, что готов.
Но я кивнул.
========== Глава XCIV. ==========
Адам не сводил с меня взгляд, и я, сжимая дрожащие руки в кулаки, боялся даже моргнуть.
- Задай свой самый главный вопрос, - тихо произнес он. - Почему я выбрал тебя? Почему все это время я скитался по земле, отыскивая твои перерождения? Почему отвернулся от всех, кого я знал? Потому что ты стал неотъемлемой частью меня. Ты забрал у меня все, что мог забрать. Ты заставил меня принести в жертву все, что у меня было. Ты. Ты - это главный ответ почти на все вопросы. Все закручено вокруг тебя. Ты - причина. Ты - ответ. Ты - это центр моего мира.
Я почувствовал, как шевельнулось сомнение в моей душе.
- Это ложь, - сказал я, пытаясь сделать голос твердым, и он прищурился. - Ты всегда говорил мне, что ты в меня не влюблен. Виктор говорил, что ты в меня не влюблен, ты это подтвердил. Ты говорил мне, что ты не можешь в меня влюбиться.
- Влюбиться, Томми, - прошипел он, неосознанно наклоняясь ближе ко мне, и от его движения глухим отголоском боли отозвалось во мне его сломанное ребро. - Я любил тебя первую секунду, когда увидел у той реки. Первую секунду я был влюблен в тебя, я тебя полюбил, но… то, что я чувствую к тебе сейчас… то, что я чувствовал все эти жизни… Томми, это не любовь.
Защемило ребра, но я был уверен, что это не его боль. Сделав порывистый вдох, я несколько раз моргнул, пытаясь прогнать темноту перед глазами, пока не понял: я не дышал.
Все тело странно покалывало.
- Тогда что это?
- Не придумано слова, которое бы могло описать то, что я тебе чувствую, Томми, - выдохнул он. - Называть это любовью в том смысле, который в это слово вкладывают люди, значит унижать мои чувства. То, что я чувствую к тебе, намного, намного сильнее любви в обычном ее понимании. Сказать тебе, что я люблю тебя - это растоптать тебя.
- Не сильнее, чем ты топтал меня все это время, - я вскочил с софы. - На церемонии ты сказал мне, что никогда не лгал и все, что ты сказал мне - было правдой. Значит слова о том, что ты хочешь меня уничтожить и превратишь мою жизнь в ад - тоже правда?
- Посмотри на меня, Томми, - он протянул ко мне руку, пытаясь вернуть меня на софу, но я отдернулся. - Я уже уничтожаю тебя. Я уже превращаю твою жизнь в ад. Я сделал тебя таким.
- Я не понимаю…
- Я себя расщепил.
Он побледнел.
- Расщепил? - переспросил я.
- Клятва Света, - на белом лице его глаза казались огромными и абсолютно черными. - Я принес ее в десятом веке. Я поклялся, что ты будешь единственным, кого я когда-либо полюблю и никогда не причиню тебе зла, никогда не пойду против тебя и никогда не предам. Я поклялся на Клятве Света, что стану однолюбом и ты будешь моим единственным.
Не чувствуя ни своего лица, ни отражающихся на нем эмоций, я смотрел на него и не мог даже моргнуть.
- Я принес Клятву Света и сделал себя однолюбом, пожертвовав одним своим крылом.
- Ты шутишь, - уверенно сказал я.
- Пепел от него ты носишь в своем обручальном кольце. Точнее, от его остатков, потому что когда я принес Клятву, часть огня демонической сущности вырвалась из-под моего контроля и стала… обособлена от меня.
- Обособлена?
- Она приобрела форму живого существа. Девушки. В память о протеже Церессы, которая вытащила меня из реки, я назвал ее Гретой.
Я вспомнил огненно-рыжие волосы девушки, напоминавшие живое пламя, и вспомнил, как она горела, запертая со мной в невидимой клетке, и что-то во мне вдруг едва ощутимо пошатнулось.
Как будто покачнулась опора, на которой я твердо стоял.
Я терял все, во что и чему мог верить.
- Грета… - выдавил я, не в силах поверить в то, что слышу. - …была…?
- Частью меня, - договорил он, неотрывно глядя на меня. - Каждый раз, когда ты умирал, она исчезала и возвращалась тогда, когда ты перерождался. И каждый раз она становилась сильнее.
- Для чего?
