- Что случилось? - спросил Пол, глядя на мое растерянное лицо.
- Закон подлости, - хмыкнул я. - Нужно возвращаться в Америку. Эмили нашла нашей группе спонсора.
…
Кажется, мой отъезд расстроил всех сильнее, чем я думал. Я, конечно, не хотел так скоро покидать родителей, пробыв у них всего лишь сутки с хвостом и проспав большую часть этого времени. Мама и папа с пониманием отнеслись к моему вынужденному отъезду, пусть я все равно ощущал вину, Лиза и Бриджит выглядели удрученными, как ни старался я их развеселить, и даже Пол стал молчаливее и угрюмее.
Дом в мгновение ока наполнился атмосферой грусти, и мне пришлось дать обещание сквозь скрещенные пальцы, что скоро я приеду вновь и проведу с ними намного больше времени. Это немного приподняло всем настроение, но я продолжал мучиться чувством вины на протяжении всего времени, которое я собирал свою сумку с вещами, пока вся семья собиралась на прощальный обед, пока я разбирался по телефону с билетами и пока мама отвозила меня в аэропорт.
Я промолчал почти всю дорогу, расстроенный последними объятиями с отцом, Лизой и Бриджит, и даже Бади, который так ко мне и не подошел, побежал за машиной, когда мы отъезжали, и бежал за ней до тех пор, пока мама не свернула на главную дорогу и не прибавила скорость, и я еще несколько мгновений видел его белый силуэт, застывший посреди дороги и смотрящий на удаляющийся автомобиль.
Сердце разрывалось. Я не думал, что так сильно соскучился по ним всем, пока мне не понадобилось возвращаться в Америку так скоро, пусть я отчаянно обещал себе приехать еще, даже если придется притащить с собой армию телохранителей.
И на фоне этой тоски отчетливо выделялось легкое, нервозное возбуждение: я скоро увижу Его. Шестнадцать часов на самолете - и я смогу спуститься в Ад, пересечь длинный коридор, очутиться в Его покоях и глубоко вдохнуть Его запах, уткнувшись носом в Его грудь.
Тяга вибрировала в груди и передавалась в руки; я сжимал их в кулаки и закусывал губу, словно мог начать говорить о Нем в любую секунду против воли.
Возле аэропорта тоска усилилась, и маме, любяще смотрящей на меня, пришлось напомнить мне, что скоро мы увидимся вновь, просто сейчас работа важнее, и она, как и все остальные, это хорошо понимает.
Я пообещал ей вернуться, крепко ее обнял, ушел в аэропорт и, спустя полчаса ожидания Пола и запутанных объяснений с работниками аэропорта, что это я звонил насчет обмена билетов, мы оказались в самолете, и я почти тут же спрятался за наушниками, потому что Пол выглядел слишком мрачным для разговоров, а я был слишком расстроен, несмотря на хорошую причину для возвращения.
Как ни странно, но шестнадцать часов в прямом и переносном смысле пролетели. Пересадка была в Дублине; до нее я благополучно проспал, а после был достаточно успокоен выпитым виски, чтобы смотреть фильм, который показывали в салоне, параллельно играя в пасьянс на телефоне.
Правда, за полчаса до посадки я начал сходить с ума. Ерзал в кресле, вертелся, не мог найти подходящую под настроение песню и бесконечно просил у стюардессы воды.
Когда самолет сел, я достиг пика своего беспокойства так сильно, что Полу пришлось выводить меня из самолета под руку, чтобы я не вызвал пелену прямо на глазах у обычных людей, но ему не удалось убедить меня поехать на такси до дома, чтобы отвезти вещи: я затащил его в туалет, сбивчиво поблагодарил за компанию все это время и вызвал пелену, выхватив из памяти образ своей квартиры.
Переместившись домой, я как попало бросил сумку, скинул с себя теплую кофту и тут же вызвал пелену в Ад.
Меня колотило.
Я был возбужден так, что еле выдержал поездку в лифте, а едва распахнулись двери - бросился бежать по коридору, едва не сбив с ног парочку демонов. Бегом я пересек длинный коридор, практически пролетая через невысокие ступеньки, но ближе к Его покоям замедлился, а за поворотом и вовсе остановился, как вкопанный: у Его дверей стоял десяток демонов, мужчин и женщин в черных одеждах в пол, на некоторых из них были большие капюшоны.
Ничего не понимая, я медленно приблизился, ощущая, как каждый шаг отдается эхом в моей голове, и они повернулись ко мне, настороженно и презрительно глядя на меня. Вблизи я смог пересчитать их - четырнадцать демонов, шесть из которых женщины; едва дыша, я прошел мимо них, сжавшись под пристальными взглядами, и остановился у дверей.
Меня смущало то, что я не принимал без необходимости демонический облик, и даже сейчас, в центре Ада, я стоял в человеческом обличии посреди группы недоброжелательно настроенных демонов.
