Чьи-то руки помогли мне приподняться и ощупали мое лицо. Из темноты перед глазами выступили очертания сцены, стен и лиц; я схватился за руку, поддерживающую меня, и почувствовал на запястье ремешок от наручных часов - Джош.
- Что… случилось… - выдавил я, пытаясь сделать полный вдох и игнорируя боль.
- Ты начал отступать и оступился, - ответила мне Эмили. - Упал со сцены. Что с тобой происходило? Ты как будто призрака увидел… Томми?
Я покачал головой и, опираясь на поддерживающую руку Джоша, поднялся на ноги. Группа обеспокоенно смотрела на меня, а я продолжал прислушиваться к своим ощущениям, пытаясь снова услышать и почувствовать лукавый голос в своей голове, и понять, что происходит.
- Я в порядке, в порядке, - пробормотал я, ни к кому конкретно не обращаясь. - Пойду подышу воздухом…
- Ты уверен, что сможешь играть? - обратился ко мне Ксавьер.
- Он прав, - согласилась Эмили, - может, лучше вызвать вра…
- Не надо врачей, - оборвал я, - все в порядке. Я просто упал. Может, немного ударился… Это пройдет. Я подышу и вернусь, тогда продолжим репетицию.
И только на улице, облокотившись на перила и опустив голову, я смог сделать глубокий вдох, тут же отозвавшийся болью в спине на уровне лопаток, и мне захотелось, чтобы Он почувствовал мою боль и заговорил со мной, успокоил меня, но в моей голове была тишина, и я с трудом отогнал ощущение тревоги.
Мне нужно было держать себя в руках, под контролем, и сейчас контроль казался мне самым недостижимым из всего, что было мне необходимо.
Кроме, разве что, Его присутствия.
========== Глава XXXVI. ==========
Репетиция закончилась поздно вечером. После целого дня в студии, неудачного падения со сцены и стертых в кровь пальцев я ощущал себя едва живым и с трудом передвигающимся. Мне не терпелось вернуться в Ад, к Нему, но прежде нужно было поохотиться, потому что ноющая боль в спине практически не замолкала и я надеялся, что охота придаст мне сил.
Сев в автобус, я отъехал на несколько остановок от зала, в котором мы репетировали, вышел на первой попавшейся улице и пошел куда глаза глядят. Уже стемнело, вдоль почти пустой дороги горели фонари, и я шел почти вплотную к линии домов и магазинов, словно подсознательно держась подальше от их разоблачающего света. Я шел быстро, не оборачиваясь и не глядя по сторонам; улицы были безлюдны и я мог не бояться случайных свидетелей.
Но прогулка не заняла много времени: я встретил человека. Он шел так же, как и я - не глядя по сторонам, опустив голову и натянув капюшон на глаза, а его руки были убраны в карманы. Я бесшумно следовал за ним вплоть до узкого поворота между домом и закрытым магазином, а когда он повернул туда - я мгновенно принял демоническое обличие, бросился на него и тут же свернул ему шею, чтобы он умер быстро и без мучений.
Когда тело ослабло в моих руках и начало оседать на землю, я с трудом подавил приступ отвращения к себе: несмотря на свое нежелание убивать, я старался нападать лишь на плохих парней, воров и хулиганов, и чувствовал себя еще хуже, чем обычно, когда страдали невинные люди. Я убеждал себя, что так нужно для меня и так будет лучше, что это закон джунглей, но это не работало, когда я обхватывал поперек груди только что убитого человека, зная, что его кровь навсегда останется на моих руках. В прямом смысле.
Аккуратно положив его на землю, я перевернул его на спину и, стараясь не смотреть на лицо, принялся расстегивать его одежду. За кучу тренировок я научился быстро управляться с одеждой своих жертв, но все так же немного нервничал, касаясь еще теплого тела только что убитого человека.
Почувствовав под слоем одежды его кожу, я вспорол плоть когтями, запуская их в солнечное сплетение, подцепил его душу и осторожно потянул к себе. От предвкушения и тревоги подгибались колени: последняя охота едва не стоила мне жизни, и воспоминания о моей слабости, о моих мольбах, обращенных к Нему, все еще пугали меня.
Мои угрызения совести на мгновение утонули в блаженстве и удовольствии, которое я получил, когда поглотил его душу и ощутил, как она распадается на языке и питает меня, будто глоток свежего воздуха после долгого пребывания в затхлой комнате. За эти секунды, за чистую феерию фантастических ощущений, без раздумий можно было отдать жизнь, но когда я убивал, я думал лишь о том, что я лишаю кого-то жизни и возможности почувствовать то же самое, что я чувствую при поглощении душ, от других вещей.
Ведь вполне возможно, что еще куча вещей в этом мире могут вызывать такие же потрясающие ощущения - например, любовь. Свобода. Его крыло…
Я встряхнул головой так сильно, что челка упала на лицо, и на несколько секунд я смог видеть лишь свои волосы, подсвеченные стоящим неподалеку фонарем, а потом выпрямился, убрал их за ухо и подавил вздох: мне нельзя о Нем думать. Не на охоте.
