Голос разума пробивался через отчаянную агрессию и уговаривал убедиться в том, что это именно Он сделал. И хотя сомнений у меня не было, я вызвал знакомого демона с его подружкой-суккубом, а сам исчез.
Все во мне горело от ярости и я знал, что осталось мало времени, прежде чем все это выплеснется.
Я появился в Аду, с трудом, горя от нетерпения, спустился на лифте, пересек общий холл почти бегом и бросился в коридор, ведущий к Его покоям, только я не учел одного: Он не намерен был меня встречать.
И я, не сбавляя шагу, влетел в закрытую дверь, больно ударившись плечом, но это меня не остановило.
- Открывай! - вопил я, колотя кулаками по неподдающейся двери без ручек и замков. - Я знаю, что ты там! Открой чертову дверь!
Я дрался с дверью еще минуту или две, прежде чем остыл настолько, чтобы понять, что никто не намерен идти мне навстречу.
И тогда мне пришла в голову идея еще хуже, чем прийти к Его покоям и колотить в дверь, и в первую секунду я даже впал в ступор оттого, что вообще придумал такое, а потом решительно развернулся и бросился к лифту.
Я не хотел думать о том, чем мне это обернется.
Я должен был увидеть Его и в лучшем случае вцепиться в Его самодовольную рожу и выцарапать эти огненные глаза с багрово-красным оттенком.
Меня, к сожалению, не волновали последствия.
========== Глава V. ==========
- Мы привели его.
Когда я представлял себе красочные кадры того, как я предстану перед Ним в гневе и торжественно скажу Ему, что знаю об убийстве Сафины, я совсем не предполагал, что я появлюсь в Его покоях связанный и побитый. Взявшие меня стражники особо не церемонились да и приказ был “взять любой ценой”, поэтому когда меня в прямом смысле бросили на колени к Его ногам, я немножко не рассчитал с театральностью.
Один из стражников схватил меня за волосы и поднял мою голову, и я перехватил пристальный взгляд темных глаз с красноватым оттенком. От этого взгляда у меня все внутри перевернулось и подкосилось, и мой страстный и мстительный пыл как-то поутих.
- Что на этот раз? - холодно осведомился Он, не сводя с меня глаз.
- Убил ангела, - чуть ли не торжественно отозвался стражник. - Когда мы взяли его, он даже не попытался бежать. Только драться начал как дикая кошка…
Он поднял взгляд на стражника и тот резко замолчал. Я с ненавистью всматривался в Его лицо и мечтал только об одном: впиться когтями и разорвать на части, и желание было таким сильным, что я дернул связанными руками, которые тут же неприятно свело от тугой веревки.
- Свободны, - коротко сказал Он, и стражники, склонив головы, удалились, оставив меня с Ним наедине.
Мое сердце билось так гулко, что я практически оглох от его ударов в висках.
- Сдается мне, ты сделал это не просто так, - нарушил тишину Он, ступая по своим покоям грациозно и бесшумно, словно пантера, и Его божественное крыло чуть трепетало за Его спиной. - Ты неглуп и прекрасно понял приказ…
Я промолчал, сжав зубы. Картина расчлененного тела Сафины стояла перед моими глазами и к горлу снова подступила тошнота, которую я с трудом подавил.
Запах разложения преследовал меня, словно я тоже уже был мертв.
- Надеюсь, ты так же помнишь, что я обещал сделать с тобой, если еще раз…
- Ага, отрезать мне руки и задушить меня моими же пальцами, - перебив, хмыкнул я.
Он так резко повернулся ко мне и так внезапно в Его руке из ниоткуда возник кинжал, что все веселье исчезло, и я только почувствовал, как ощетинились все мои инстинкты. Острый запах опасности наполнил комнату, и мне показалось, что я задыхаюсь в нем и не могу сделать вдох; появилось отчаянное желание бежать, но я лишь отклонился корпусом назад, когда Он сделал несколько бесшумных шагов ко мне и остановился вплотную, глядя на меня сверху вниз. На Его губах появилась улыбка, не предвещающая мне ничего хорошего - угрожающе-ласковая, даже, я бы сказал, нежная, и во мне поднялся гнев дикой собаки, которую поймали и пытаются приручить.
- За все ошибки нужно отвечать, Томми, - мягко, слегка нараспев, сказал Он.
Я не ответил, и Он опустился на колени рядом со мной и взял мои связанные руки. Я ощущал касания Его пальцев; на этот раз на мне не было длинного плаща, который мог бы скрыть дрожь, и я прекрасно знал, что Он все видит и чувствует.
И пользуясь Его занятостью, я рассматривал Его лицо, медленно скользя взглядом по каждой черточке: от ровных, лукаво изогнутых бровей до пышных, длинных ресниц; от темных глаз с багрово-красным отливом до пухлых губ и двух маленьких веснушек на них. Я медленно очерчивал взглядом каждую Его черточку, каждый изгиб и линию лица, и во мне потихоньку просыпался трепет, потому что я сидел перед самым красивым созданием, которого я когда-либо видел; Он запросто мог обогнать по красоте даже Сатану.
Не говоря уже о характере.
