Я не знал, что еще я могу сказать. Он молчал, глядя на меня; Его глаза напоминали безлунную ночь, спокойную и тихую в противовес тому, как себя чувствовал я.
А мне казалось, что я не буду умирать медленно. От меня ничего не останется уже сейчас, если Он оставит меня и уйдет. Если я буду смотреть ему вслед и наивно ждать, что Он обернется.
Один на один со своими трагичными скрипками.
Не отрывая взгляд от Его лица, я начал медленно опускаться. Колени подгибались от слабости и страха; мне пришлось сначала сесть на пол, а потом, опираясь на него ладонью, встать на колени.
Даже руки дрожали.
А потом я поднял взгляд на Него.
Он выглядел непоколебимо спокойным и равнодушным, словно ничего необычного не произошло и не происходит сейчас, но в Его глазах было что-то, чего я не мог понять. Я едва дышал через приоткрытые губы, неотрывно всматриваясь в Его лицо и боясь пошевелиться, а потом тихо заговорил, так тихо, что едва слышал себя сам.
- Прошу тебя. Я стою на коленях. Я молю тебя о помощи. Мне… ты нужен мне. Ты нужен мне, чтобы справиться с этим. Чтобы жить.
Он прикрыл глаза. Его ресницы чуть дрогнули, а руки под длинными рукавами одеяния едва заметно дернулись. Я наблюдал за Ним с замирающим сердцем, будто за божеством, и, наверное, мне показалось, что Он согласится, потому что когда Он открыл глаза, я испытал ужас, смешанный с паникой.
Его глаза были полны презрения. Оно было заметно так сильно, что буквально пригвоздило меня к полу, и я почувствовал себя жалким.
Жалким, слабым и брошенным.
- Встань с колен, - тихо, с шипением, сказал Он. - Не унижайся. Не давай мне презирать тебя за твою слабость.
- А мою слабость к тебе ты не презираешь? - едва слышно спросил я.
Он не ответил, а я не встал с колен. Только чуть опустил голову, чтобы спрятаться за челкой, и через растрепанные волосы я смотрел на Него и думал о том, что вот-вот упаду на бок, свернусь в клубок и буду молить Его о смерти.
Если прощения мне все равно не получить.
- Ты обрек меня на это и я прошу твоей помощи, - добавил я. - Я не справлюсь один. Я не справлюсь без тебя.
Он выдохнул и заговорил. Голос звучал спокойно и даже умиротворяюще, если не слушать слова.
А Ему достаточно было одного слова, чтобы добить меня.
- Я обещал превратить твою жизнь в Ад, обещал сломать тебя, ничего от тебя не оставить - и посмотри на себя. Ты стоишь на коленях. Ты сломан. Ты жалок. Все, что от тебя осталось - твои человеческие идеалы и облик, но через пару месяцев не останется и этого. Не унижайся, встань с колен, я не хочу презирать тебя за то, во что я же тебя и превратил.
Я опустил голову. Едва ощутимая боль пульсировала в лопатке, заканчивалось действие таблеток, мои руки дрожали.
Время стало бесконечным.
Оно вдруг разорвало круг и растеклось по всем сторонам, по холодным комнатам, по событиям, которые больше никогда не произойдут.
- Ты как-то сказал мне, что нас с Виктором отличает что-то в осанке и движениях, - продолжил Он. - Нас отличает не голубая кровь, не привитые манеры и устаревшие взгляды, и даже не воспитание. Нас отличает то, через что мы прошли и с чем готовы столкнуться. Ни один член королевской семьи не умирал на коленях. Ты видел шрамы на моей спине и знаешь, что я отказался подчиняться. Я не позволю себе пасть даже ценой жизни. Я никому не позволю сделать себя слабым и жалким. Вот что отличает нас. Ты слишком стремишься быть человеком, чтобы понять это. Встань. Меня тошнит от твоей слабости.
Я не поднял на Него взгляд и не пошевелился. С минуту Он молчал, а потом едва слышно вздохнул и развернулся. Через растрепанную челку я видел, как Он удаляется от меня, и мне отчаянно хотелось броситься за Ним, целовать Его ноги и сказать Ему, что я люблю Его, что Он мне нужен и без Него я не протяну…
Я не пошевелился. Только сжал руки в кулаки. Он вышел из комнаты, а я остался сидеть на полу, прислушиваясь к пульсирующей боли и даже не зная, откуда она - от лопатки, от Его пощечины, от трещин в моем теле в тех местах, где я расхожусь по швам?
Мне казалось, что это было единственным живым, что осталось во мне.
Но мне только казалось.
Мне не нужны месяцы, чтобы умереть; для этого хватит пары минут, и они только что истекли.
А потом я вызвал пелену и попросил перенести меня куда-нибудь подальше отсюда, и мне больше всего на свете хотелось исчезнуть. Чтобы пелена не разорвалась никогда или чтобы испарилась вместе со мной, потому что я знал, что вот-вот расстанусь с панцирем моего шока, не пропускающим лишние эмоции, которые могли бы раздавить меня, и моих мыслей уже было слишком много для моей больной головы.
А потом пелена разорвалась и все разом смолкло - и боль, и звуки, и мысли, и скрипки, и даже я сам.
========== Глава XLIII. ==========
- Скажи, что ты меня любишь.
Нежный взгляд темных глаз скользит по моему лицу, рассматривает, фокусируется. Он иногда замирает на долю секунды - на кончике моего носа, верхней губе или веснушке на скуле, а потом движется снова, будто Он пытается запомнить меня во всех деталях.
