Мысль о моей смертности пошатнула меня. Я не задумывался об этом, когда был человеком, считая, что 60-70 лет - вполне достаточный срок, чтобы успеть пожить; я не думал об этом, когда Сафина обратила меня, считая, что бессмертие - это круто.
Но сейчас я потерял все, и единственное, что у меня осталось - это мое тело, меняющееся слишком незаметно, чтобы я мог с этим бороться.
Не знаю, сколько я провел в этой бездне отчаяния, пытаясь найти безопасное пристанище внутри своей головы, чтобы отвлечься, но в конце концов, я сорвался, накинул на плечи теплую кофту и выбежал из номера.
Шел четвертый час.
Два квартала я пробежал, а потом остановился у светофора, чтобы отдышаться. Мало машин, мало людей; я стоял на полупустой улице и с отчаянием осознавал, что мне не убежать от моей боли, я буду тащить ее за собой, будто дом-раковину, и от этого стало в разы хуже.
Небо на горизонте начало светлеть.
Не зная, куда направляюсь, я шел по улице до тех пор, пока не увидел телефонную будку, и я даже не знаю, что толкнуло меня к ней. Бросив монетку, я набрал номер, сжал руки в кулаки, чтобы унять дрожь и зажал трубку между ухом и плечом. Мне хотелось поговорить с кем-то, кто знал обо мне и моих проблемах; мне нужно было, чтобы кто-то сказал, что я выживу или что умирать не страшно, но мне даже не к кому было пойти, не к кому обратиться.
Будто ожили мои детские кошмары, в которых я умирал в одиночестве.
- Алло?
Сонный голос мамы прервал мои мысли. Я открыл рот, готовясь заговорить и попросить ее утешить меня, как в детстве, но не смог издать ни звука. Только стоял, прислонившись лбом к холодному стеклу, и давил в себе желание заплакать.
- Алло? Кто это?
«Мама, я умираю.»
Я так сильно закусил губу, что выступила кровь.
Я даже не мог поговорить с ней. Не мог рассказать, что я здесь, в часе езды от их дома, потерянный и слабый, и я не могу приехать, потому что я болен - но проблема не в болезни, а в шлейфе проблем, который я тащу за собой, будто кровавый след из смертельной раны.
Подождав еще полминуты, она сбросила звонок, а я все продолжал стоять с прислоненной к уху трубкой, пока не опомнился и не повесил ее, но чувствовал себя слишком слабым, чтобы открыть дверь и выйти на улицу, словно стеклянные стенки телефонной будки защищали меня от лишней боли.
Маленькое укрытие от всех проблем.
Я не знаю, что я хотел делать и куда отправиться, но мне точно не хотелось в отель. Поймав такси, я сполз по сидению и практически лег на него; несмотря на кофту, я быстро продрог, и водитель, увидев, что я дрожу, включил печку.
- Куда поедем? - спросил он, поворачивая зеркальце заднего вида так, чтобы видеть меня.
- Подальше от Ада, - тихо ответил я, даже и не думая шутить.
Он усмехнулся.
- Ад уже возрос до небес, приятель, и скоро потеснит Рай.
Я выпрямился, сел и отвернулся к окну, задумчиво проводив взглядом проехавший мимо автомобиль, а потом посмотрел в зеркальце заднего вида. Тушь и подводка немного размазались в уголках глаз; я потер их костяшками пальцев, встряхнул головой так, что челка упала на глаза, и пожал плечами, перехватив взгляд водителя.
- Можем мы просто прокатиться по городу?
Мне даже некуда было поехать. Конечно, я мог назвать адрес моих родителей, но мне нельзя было ехать к ним. Я внезапно остро начал чувствовать себя не просто одиноким и больным, а прокаженным, будто мне отныне закрыт путь к людям, которых я любил и которые были мне дороги, чтобы не заразить их этим…
Как будто руки смерти уже тянутся ко мне, отравляя всех, кто меня окружает.
- Девушка? Не решаешься позвонить? - с сочувствием спросил водитель, глядя в зеркальце заднего вида, как я дергаю мобильник, набирая номер, прижимая к уху и тут же сбрасывая звонок, чтобы не разбудить родителей снова.
- Я обручен, - ответил я.
Он с любопытством посмотрел на меня.
- Не выглядишь счастливым, приятель, а ведь еще даже не женат.
- Скажем так, свадьба отменилась, а я остался умирать в одиночестве.
- Сочувствую. Ну, это не последняя девушка в твоей жизни, не волнуйся, их будет еще море. Ангелов вокруг пруд пруди.
- Это был Люцифер, - тихо сказал я.
Больше мы с ним не разговаривали. Он так и не понял, что я не шутил, а я так и не понял, удалось ли мне убежать от моей боли. Я чувствовал себя уставшим и опустошенным, готов был отключиться, а в мыслях была странная тишина. Я понадеялся, что мне удастся продержаться в этом панцире хотя бы еще пару дней - днем мы вылетаем в Австралию, а послезавтра будем в Чехии.
Возможно, кое-кому удастся пролить свет на некоторые тайны.
Несмотря на то, что все эти тайны уже обречены.
Так же, как и я.
========== Глава XLIV. ==========
В этом подвешенном состоянии я провел следующие два дня.
