– Он едет в Дикштейн! – крикнул Фред, когда Хубси, скрежеща шинами, свернул с федеральной трассы.
– Ой, только не это! – Ода побледнела. – Ведь там уже твёрдый мир. Мы влепимся куда-нибудь на всю катушку!
– Не волнуйся, ведь с нами Кази, – успокоил её Немо. – Разве ты не помнишь? Когда Вампираня пришла в Дикштейн, там тоже стало темно.
– Надеюсь, ты прав, – простонала Ода, когда они следом за Хубси влетели в соседний городок.
На Рыночной площади метеоролог попытался объехать гигантский камень, однако его занесло, и он потерял управление.
Все испуганно закричали.
Машина Хубси трижды крутанулась вокруг своей оси и заскользила прямиком к огромному, как кит, столбу в центре площади.
Ода зажмурилась и втянула голову в плечи.
Но, к счастью, Немо оказался прав. Массивный камень стал мягким, словно пудинг. Когда Хубси проскочил сквозь него, образовалась широкая щель. Немо нырнул в неё. Ода с удивлением посмотрела по сторонам и оглянулась назад:
– В Дикштейне пробита дыра.
Фред нервно хихикнул:
– Вот-вот, теперь он не Дикштейн, а Дырштейн.
– Мне плохо! – завизжал Кази.
Ода снова посмотрела вперёд. Как раз в это время Хубси свернул на боковую улицу. Мягкие, как резина, деревья по обе её стороны угрожающе качались. С ревущим мотором метеоролог мчался по пологой кривой.
– Он направляется к Нудингскому лесу! – воскликнул Немо, следуя за мини-авто на мягких шинах.
– Он что – повернул назад? – удивился Фред. – Я начинаю подозревать, что он и сам не знает, куда едет.
– Или что вообще делает, – добавила Ода. – Зачем он украл Космо, раз Шнуффель теперь вернулся к нему?
– Мне дествитильна осень-осень плоха, – стонал Кази.
– Откуда взялись все эти кусты? – Машина едва продиралась через зелёные заросли, превратившие Нудингский лес в настоящие джунгли.
– Это не кусты! – воскликнула Ода. – Это кроны деревьев. Их больше не держат мягкие стволы.
Немо отважился быстро взглянуть в боковое окно. Действительно, деревья склонили верхушки до самой земли. Их стволы обмякли и сложились, будто складные походные стаканы.
– Внимание! – предупредил Фред. – Корни прямо по курсу.
– Ёлки-палки! – Немо резко повернул руль, но было уже поздно. Они запрыгали по множеству больших корней, и их так трясло, что друзья стали похожи на фанатов-рокеров, трясущих головой в ритме музыки.
Кое-как Немо удалось вырулить на дорогу. Мальчик с облегчением перевёл дух, когда они наконец покинули лес. Щебёночная дорога расширилась и шла через убранные поля.
Они следовали за облаком пыли, которую поднимало мини-авто, и вскоре по шаткому каменному мосту въехали в старый город.
– Он едет домой! – удивлённо воскликнул Фред, когда лиловая машина свернула на улицу, на которой жил метеоролог.
– Похоже на то. – Немо заложил вираж. Автомобиль господина Кригельштейна согнулся с одной стороны, словно слабо накачанный мяч. Фреда швырнуло на мягкого Кази, и ему показалось, что он упал на диванную подушку. Кази больше не мог сдерживаться.
– Блюаарррррр! – Из его клюва хлынул на пол поток просяной шелухи.
– Стоп! – Ода вместе с Немо надавила на тормоз. Машина со скрежетом остановилась, а мини-авто впереди них проломило забор сада. Дверь водителя распахнулась, и метеоролог ловко вывалился на лужайку, как раз вовремя, – прежде чем его машина врезалась в ствол яблони. С неё посыпались последние яблоки, оставшиеся на ветвях. Словно теннисные шары, они отскакивали от крыши малолитражки на капот, а оттуда в сад.
– Космо, я иду к тебе! – Фред сделал так же, как метеоролог, – распахнул дверцу и вывалился из машины. Только получилось это у него не так элегантно. Пока он спасал свою любимую игрушку из помятого мини-авто, Немо с Одой набросились на Хубси. Они схватили его за ноги, а Кази уселся ему на грудь и стал щекотать.
– Перестаньте! Сдаюсь! – умолял сквозь хохот метеоролог. – Я во всём признаюсь.
Чуть позже они сидели в гостиной Хубси и ждали, когда метеоролог выйдет из кухни. Комната выглядела так, словно по ней прошёлся смерч. Все фарфоровые фигурки и вазочки, все кубки и медали, которые когда-то в детстве получил Хубси, соскользнули с мягких полок и теперь валялись на полу.
Кази лежал на полу и сравнивал его пушистость с ковром в доме Немо. Фред сидел на диване, обхватив Космо, словно показывал, что больше никому его не отдаст. Немо даже удивлялся, что его друг так часто подчёркивает свою любовь к этой игрушке.
Ода разглядывала многочисленные фотографии на стене: они висели, словно сковородки, на согнутых гвоздях и вот-вот могли упасть. На многих из них был Хубси: Хубси занимается спортом, Хубси с кубком, Хубси с родителями, – и всегда с ним Шнуффель. Заяц Хубси был всюду, пока фрау Спаржа не отобрала его у мальчика. Теперь Шнуффель снова был дома. Он сидел на рояле, прислонившись к искусно вырезанной маске, которую родители Хубси привезли из какой-то экспедиции.
– Когда наконец придёт Хубси? – Фред с нетерпением посмотрел на дверь. Однако из коридора доносилось лишь тиканье старинных напольных часов, сопровождавшееся шорохом маятника, который уже доставал до дна корпуса.
