– С меня хватит! – объявила Ода без церемоний.
– С меня тоже, – поддержал её Фред.
– Ты кому звонишь? – На экране рядом с братом возникла Антония.
– Никому. – Фред осторожно попытался вытеснить сестру с экрана.
– Я только хотела пожелать тебе спокойной ночи.
Антония чмокнула брата в щёку. Фред вымученно улыбнулся.
– Окей, – сказал Немо. – Давайте превратим Кази в куклу.
– Лучше не медли и сделай это рано утром, – попросил Фред. – Мне что-то становится жутковато.
Немо невероятно обрадовался, когда утром к нему пришли друзья. Правда, при этом ему было немножко грустно. Ведь сегодня он попрощается с Кази – а значит, и со всеми приключениями, которые каждый раз начинались вместе с посылками от Хубси. И вскоре в Нудинге снова станет до смерти скучно.
– Привет! – Немо постарался скрыть от друзей свои чувства. – Завтракать будете?
– Нет, спасибо, – Фред махнул рукой. – Мне всё ещё плохо от вчерашних чипсов.
– А я уже позавтракала с родителями. – Ода обвела взглядом гостиную: – Где же он?
– В ванной, – Немо усмехнулся. – Готовится… уже два часа.
– Уже семь часов, мои дорогие! – Наконец кругленький господин Сырнобрюх вышел из ванной. Похоже, он расстарался на прощанье и привёл себя в порядок. Его хохолок из красной шерсти торчал с помощью геля, как гребень, короткую шею украсил галстук, а пахло от него совсем как от Немо – дезодорантом. – Вы заметили, какой пусистый этот ковёр? – Кази показал на пол, и в ту же секунду размягчившаяся полка накренилась, чашки для эспрессо запрыгали по гостиной точь-в-точь как тушканчики. Друзья переглянулись и молча решили: пора покончить с размягчением Нудинга!
– Ну, давай! – Фред подтолкнул Немо.
– Я уже начал. – Немо встал перед Кази и положил руки ему на плечи. На прощанье он приготовил маленькую речь.
– Казимир Сминавский Сырнобрюх, – торжественно начал он. – Я с огромным удовольствием познакомился с тобой лично. И если даже в будущем ты снова будешь сидеть на спинке дивана, ты навсегда останешься моим лучшим другом.
Фред кашлянул.
– Э-э… – поправил себя Немо, – моей самой любимой игрушкой.
Решительным рывком он поднял Кази за плечи и прижал к себе. Ему было приятно чувствовать мягкое тело игрушки. Так приятно, что из груди Немо вырвался вздох блаженства. Он ненадолго закрыл глаза и покачал игрушку, причём усталость Кази мгновенно передалась и ему…
– Не похоже, что у тебя что-то получается, – разбудил его голос Оды. – Это длится уже вечность!
– Верно! – Немо разжал объятия и посмотрел на Кази, тихонько похрапывавшего с закрытыми глазами. – Он ничуточки не изменился.
– Разве что выглядит ещё более усталым, чем прежде, – добавил Фред.
– Что же я делаю неправильно? – спросил Немо.
– Попробуй ещё раз! – посоветовала Ода.
Немо обнял Казимира и прижал к себе чуть крепче. Клетчатое тело тихонько пукнуло.
– Что это было? – испугался Кази, проснувшись. – У меня шов лопнул? – Он с озабоченным видом вскинул руки и осмотрел свои бока.
– Ой, ребята! – Фред стукнул себя ладонью по лбу. – Кажется, я знаю, где собака зарыта.
– Какая собака? – не понял Немо.
– Ну, просто так говорят, – Фред засмеялся.
– А что ты хочешь конкретно сказать? – спросила Ода.
– Ну, в чём состоит проблема.
– И в чём же? – в один голос спросили Немо и Ода.
Фред снисходительно улыбнулся:
– Вы сами подумайте! Кази ведь не купили в лавке игрушек. Его сшила бабушка Магоша. Но не для Немо…
По дороге в супермаркет Ода что-то недовольно бурчала. Немо и Фреду было ясно, что она ужасно сердилась, что не сама нашла ответ. А ведь это так очевидно! Игрушка перешла к Немо от его отца – значит, хозяин Казимира господин Пинковски. Лишь когда он обнимет маленького господина Сырнобрюха, в Нудинг снова вернётся нормальная жизнь. А до этого всё останется мягким, как пастила.
Дома на Рыночной площади напоминали пластилиновые, провода повисли, словно варёные макароны, а спагетти в отеле «Корона» были уже не «аль денте», а совсем мягкими. Господин Зибценрюбель снизил цену на трамплины и батуты, потому что теперь пружинил каждый канализационный люк. В супермаркете задерживались на полке ополаскиватели для ткани, поскольку вся одежда была на ощупь мягкой и пушистой.
– Олрайт, дружище, – сказал Франц Ах господину Кригельштейну, припарковавшему перед супермаркетом свой автомобиль с включённым мотором. – Разрешаю. В порядке исключения. – Он по-приятельски похлопал предпринимателя по плечу.
Друзья удивились. Вообще-то бургомистр запретил автомобилям въезжать в центр городка, но, очевидно, он так смягчился, что отменил свой приказ.
– Даже моя мать приехала на работу на машине, – сказал Фред, указывая на стоявшую перед «Оптикой» лиловую малолитражку. Не успел он договорить, как из магазина выскочил Хубси Хуберт. Друзья с удивлением смотрели, как он прыгнул в машину матери Фреда и умчался прочь с взревевшим мотором.
– Пока-пока! – Фрау Кох радостно помахала ему вслед.
– Почему Хубси уехал на твоей машине? – спросил у неё Фред.
Фрау Кох лукаво улыбнулась:
– Я подарила ему свою машину.
– Подарила?
Она кивнула:
– Когда он вас увидел, ему понадобилось срочно уехать.
